И пока я подбирал слова, пока собирался сказать что-нибудь обидное, мужчина не стал мешкать и прижался своими губами к моим, стиснув в объятиях, кажется, до хруста костей. И сон пришёл как-то сам собой. Сон без снов. Только темнота и отдых.
– Ваше Величество, разомкните свои чудесные глазки и примите наконец завтрак, – голос Аэлирна прорвался сквозь пелену тьмы и мягкости, которые меня окружали всю ночь, а потому просыпался я неохотно, а когда наконец разомкнул глаза и понял, в чём дело, тут же пришёл в себя и вместе с тем, что дико смутился, жутко разозлился.
– А ну слезь с меня и убери от лица свой хер! – вскричал я, отпихивая от себя Павшего, который с довольным хохотом всё же скатился на кровать, заливаясь так заразительно, что и я невольно улыбнулся, но всё же пихнул его под бок локтём.
– Меня он так же будил, – ухмыльнулся Виктор, который уже был почти одет — в тот момент он как раз кропотливо застёгивал пуговицы рубашки. – Но поверь, от меня он так просто не отстал.
– А, значит, на тебя завтрак можно не тратить? – съехидничал я, и вампир тут же вспыхнул до корней волос, обвиняюще уставившись на меня, а после демонстративно отвернувшись.
Павший, продолжая подло хихикать, застегнул брюки и поднялся с кровати, поправляя волосы и рубашку. А мне меж тем следовало одеться — видимо, я так и уснул в одежде, а заботливый и ехидный эльф раздел меня, чтобы кровать не отсырела. Но под одеялом было так уютно, что вылезать мне совершенно не хотелось, а потому мужчины принялись силой стаскивать меня с кровати. Почти пять минут мне удавалось цепляться за кровать и одеяло, но дальше валяться было уже просто неприлично.
– Так что с завтраком? Я не прочь поесть перед дорогой, – проворчал я, вылезая в холодную комнату и принимаясь спешно одеваться.
– Так ты всё-таки голоден? – оживился среброволосый и повернулся, демонстративно тянясь к шнуровке на брюках. – У меня и для тебя осталось.
– Иди к чёрту, – я улыбнулся и отмахнулся от него, впрыгивая в брюки и спешно их шнуруя. – Лучше спустись к хозяйке и поинтересуйся насчёт нормальной еды. Ряженкой я напьюсь вечером.
– Боюсь к вечеру у него будет только простокваша, – не удержался от шпильки вампир, усаживаясь на край кровати и изучая меня взглядом.
– Обоим достанется, не ворчи, мой хороший, – передразнил его Аэлирн и стремительно вышел в коридор, дабы не выслушивать шквал ругательств вампира.
– Всё-таки, он прекрасный, – я улыбнулся, поглядев мужчине вслед и обернувшись к брату. – И очень сильно изменился.
– Не мне судить об этом, Льюис. Я не знаю, каким он был.
«Эгоистичным, жестоким, вредным, жаждущим крови, желающим обидеть, стремящимся к власти и в принципе отвратительным, – подумал я, переплетая косу, но ничего не говоря вслух и глядя за окно, где вовсю сверкало солнце, отражаясь от снега, что успел выпасть за ночь. – А, может, и не изменился.» Встрепав брату на макушке волосы, я покинул комнату и направился вниз, невольно прислушиваясь — вдруг Лауре опять плохо? Но было тихо, почти что мучительно-тихо.
После полного тягот дня пути и холодной, бесснежной, но ветреной ночи мы наконец добрались до города, который я столько мечтал увидеть, к которому так безумно сильно стремился, до которого не мог добраться. И он не обманул моих ожиданий. Высокие каменные стены и удивительной красоты ворота, что приветливо распахнулись перед нами, с первого же мгновения показались мне надёжными и устойчивыми, казалось, что за ними ничего не может быть страшно — ни война, ни голод, ни холод, ни огненный дождь. Мы въехали на окраинные улицы города, и меня тут же охватило чувство полной эйфории и неописуемого восторга — всюду сновали эльфы в прекрасных светлых одеждах, тут и там я чувствовал оборотней, и они тоже чувствовали меня, некоторые даже улыбались, словно совсем не обращали внимания на моих спутников — вампира и Павшего, которые, точно немые грозные тени, ехали по бокам от меня и охраняли от недоброжелателей. Здесь пела и цвела природа — деревья пышно росли меж домов, вился по их стенам плющ, вдоль каменных дорог были посажены тонкие, невысокие деревца, в листве которых щебетали маленькие птахи. Главная дорога вилась всё дальше, петляла между домами, пронизывая площади, пока наконец не вывела к величественному замку из светлого камня. Вокруг него был глубокий, широкий ров, наполненный водой, а за ним высилась стена, как и стены домов, увитая плющом, с той лишь разницей, что этот был ядовит и прикосновение к нему вело к смерти — медленной и мучительной. Подвесной мост опустился медленно и неохотно, и мы проехали за ворота. Сад, который я увидел, благоухал столь пряно и пьяняще, что мне захотелось остановить коня и остаться здесь навсегда; умиротворение наполняло меня изнутри, как вода наполняет меха, и я чувствовал себя от того невероятно счастливым. У самых ворот нам пришлось спешиться, и несколько эльфов увело наших коней, как я подумал, к конюшням. А затем перед нами распахнулись двери.
