– Да будет так, – закончил за меня Валенсио и достал из ларца серебристый витой венец, и сердце моё болезненно стукнулось о рёбра, после в испуге затихая. Мужчина замер позади меня, я чувствовал его спокойное, дыхание на затылке, чувствовал холод и тяжесть королевской диадемы над собственной головой. – Отныне и до собственной смерти имя твоё Эмиэр Синьагил, верховный король Светлых, правитель Западных предгорий, Речных долин, Лесов восхода и земель близ реки Нира, белый оборотень этих веков, носитель королевской крови, Камаэль. Да благославит твоё правление Куарт, Эмиэр Синьагил.
Венец опустился на мою голову, обжёг лоб и кончики ушей чистым серебром, и мне на миг показалось, что слёзы замерли в глазах, а дыхание спёрло. Конечно, мне ещё предстояло переварить болезнь серебра, ещё только следовало научиться терпеть подобное, но сейчас этот венец был для меня сущей мукой. Но это была та боль, которая возвестила — лезвие гильотины опустилось, прошлое исчезло и к нему более нет возврата, а коронация завершена. Подданные опускались на колени, так же преклонились и Советники, и мои уже мужья, а я глядел на это и не чувствовал ничего, кроме желания вернуться в свои апартаменты, сорвать с головы такой уже ненавистный венец и окунуться в объятия Аэлирна и Виктора. Ко всему прочему мне ужасно хотелось спать. Но на этом пытка не кончилась — мне пришлось спуститься на траву, начать принимать дары, поздравления и жаркие, спешные клятвы, наполненные таким обожанием, что становилось противно и страшно одновременно. А после — праздничный ужин, который я почти и не помнил, потому как в меня влили столько вина, сколько я ни разу за свою жизнь не пил, а потому чувствовал себя похлеще, чем после бара в Фэрбенксе.
– Ну что, дорогой, ты впечатлён местными обычаями и правилами? – проворковал Аэлирн, когда мы наконец добрались до королевской опочивальни. – Не то что в вашем мире — благословитесь, обменяйтесь кольцами, поцелуйтесь и идите вон, а?
– Хорошо, что целоваться не пришлось. Ненавижу, когда что-то личное происходит у всех на глазах, – пьяно огрызнулся я, снимая с себя наконец венец и бросая его на кровать. – И стоит радоваться, что брак был по чувствам и согласию, а не расчёту. В общем, неплохо. Только очень затянуто и муторно.
Мужчина бережно поднял королевский венец, отёр рукавом плаща, затем осторожно отодвинул небольшой гобелен и вложил в открывшееся отверстие реликвию:
– Я так понимаю, на брачную ночь можно не рассчитывать?
– Куда ему. У него синяки под глазами скоро всё лицо займут, – мрачно хмыкнул Виктор, закрывая двери спальни и принимаясь стягивать с себя одежду.
– И не думайте, что так легко отделаетесь от меня, – я чуть улыбнулся и поглядел на них, пытаясь свыкнуться с мыслью, что эти двое теперь не просто объекты любви — мужья.
Пристально изучив мужей взглядами, да-да – теперь уже самых настоящих мужей, я невольно прикинул, не нуждаются ли они сейчас в отдыхе еще сильнее меня самого. Однако и Виктор, и Аэлирн выглядели на удивление бодрыми, я бы даже сказал – на зависть. А это означало, что брачной ночи все же быть. И именно потому я сейчас взирал на них с таким вожделением.
– Ну что? Уважите своего короля и мужа, или мне придется умолять?
– Как думаешь, заставим его умолять в последние часы, пока королевская гордость не затмила ему разум? – вскинул брови вампир с завидным спокойствием стягивая брюки и убирая их в шкаф.
– Это ещё для чего? Чтобы он нас потом казнил? Нет, лучше сейчас быстро трахнем и сбежим, – со вполне себе серьёзным выражением лица проговорил Павший.
– Продолжайте делать вид, что меня здесь нет, а я пока подпишу приговор о сожжении изменников и подстрекателей, – вспомнив их разговорчики в трактире, улыбнулся я и направился к постели. – И тогда уж посмотрим, кто будет смеяться.
– Виктор, любовь моя, дело начинает усложняться. Придётся заметать за собой следы, – притворно всплеснул руками Аэлирн, нырнув вслед за мной к брачному ложу и походя шлепнув вампира по правой ягодице.
– Лопату сам будешь искать!
Тень улыбки возникла на губах — я наконец чувствовал, что что-то возвращается на круги своя, словно вытекло из-под гильотины эфиром, не получив повреждений и решив влиться в настоящее. И все же было во всем этом и что-то новое, совершенно особенное. Я ведь теперь король, а они?..
– Как называются королевские мужья, мои дорогие? – поинтересовался я раскладывая свое бренное тело на мягчайших перинах. Искренне радуясь тому, что сегодня Виктору уж точно никак не удастся сбежать, я предвкушал то, что должно было произойти.
