А меж тем рядом с магом уже стояли мои женихи. И мне было до смешного странно глядеть на них, таких изящно выряженных, причёсанных, ухоженных, держащих марку, было забавно понимать, что я собираюсь обвенчаться с Павшим, да и с собственным братом — тоже. Интересно, какова будет реакция, когда узнают о том, что Виктор — мой брат? Чуть хмыкнув себе под нос, я взошёл по лесенке к мужчинам и встал меж ними. И вновь Аэлирн стоял справа, в то время как вампир встал по левую руку. Так было решено между нами, когда Виктор сказал, что не совсем уверен в том, что подобное решение, принятое из-за обстоятельств, правильное. Младший муж, коим он решил стать, вполне мог расторгнуть брак, а после устроить свою жизнь иначе, в то время как старший муж, Аэлирн, не имел никаких прав на расторжение и уход без приказа короля. Конечно, подобные его слова задели меня за живое, но и неволить любимого вампира я не желал никоим образом, а потому мы условились, что если он найдёт кого-то, кто дорог его сердцу более меня, то он будет волен идти, куда пожелает.
Этот ритуал отличался от ритуала бракосочетания «обычных» существ, не было ни капли благословений и поздравлений. Маг монотонно перечислил, что должен король, что должны его мужья — каждый по отдельности — и что не должны, чего не должен король. Иными словами пробубнил (но так, чтобы слышал каждый, кто пришёл поглядеть на подобное занудство) свод правил, а после того, как закончилась официальная часть, началось самое интересное. Нет, мы не произносили клятв, как то было положено, мы делились собственной кровью. Когда я подумал, что это омерзительно, Аэлирн тихо мысленно проговорил что это ещё ничего, потому как вампиры, кем бы они ни были, во время церемонии вынуждены при всех, чтобы видел каждый, ещё и переспать — таким образом присутствующие видят не только единение души и тела, но, возможно, становятся свидетелями зачатия первенца, если то, конечно, не две девушки или двое мужчин. Я едва заметно поморщился и в этот самый миг Павший впился клыками в мою шею. Если бы он и Виктор не придерживали меня, я бы наверняка сперва дёрнулся в попытке убежать, а после бы позорно шлёпнулся на пол. Сделав пару глотков бывший некогда эльфом мужчина передал «чашу бракосочетания» Виктору. Надо отдать ему должное — он был не в пример мягче и нежнее. Им же пришлось распороть ладони и фактически поить меня под воодушевлённые перешёптывания, от которых у меня уже начинала болеть голова, но впереди была ещё и долгая коронация, которую я ждал только с ужасом, ведь сил почти не осталось, а по правилам должна была случиться ещё и брачная ночь. Хоть что-то приятное в этом море официальностей и полных восторга глаз Светлых.
И, не отходя от кассы, маг подозвал Валенсио, который нёс небольшой изукрашенный драгоценностями ларец. Снова свод обязательств короля, снова мои бесконечные «должен» и «не должен», которые в зубах навязли. Но всё это было играючи сказано на певучем эльфийском языке, точно и советник, и маг желали меня усыпить, положить в колыбель и накрыть мягким одеялком. Незаметно ущипнув себя за бедро, я согнал дрёму и уже трезвым взглядом поглядел на сад, наполненный мерцанием светлячком и пульсаров, тишиной и отголосками слов Валенсио. С ужасом я ждал того мгновения, когда древние слова клятвы будут сказаны мной, а корона будет надета на голову. Именно тогда своим звякающим смехом отсечёт прошлое гильотина, именно тогда умрёт мальчишка Льюис Мерт. И что появится вместо него? Даром предвидения я не владел и считал то самым, что ни на есть благом — сколько бы бед я натворил, пытаясь предотвратить то, что в принципе нельзя предотвращать. Я считал это некоторой загадкой-головоломкой для самого себя, которую я никогда не раскрою до конца. Ведь даже смерть никогда не станет абсолютным концом. Память о нас, о наших свершениях (дурных и не очень) всегда будет рассматриваться со множества и множества сторон, а пока она живёт, пока хоть кто-то произносит наше имя, про себя ли, вслух ли, мы остаёмся живы. Так я думал тогда. Так я думал, когда, смерив дрожь в голосе и теле, клялся пред светом звёзд и луны, перед своими подданными и советниками, перед своими мужьями в том, что буду защищать свои земли до последней капли крови, что, покуда я жив, покуда трон принадлежит мне, Тёмные, которые не принесли присягу, дабы жить в мире и спокойствии без кровопролития, будут встречать холодный и уверенный отпор, гнаться с земель до их владений. И пусть в клятве присутствовало и многое другое, в том числе и согласие не нарушать правил и законов, сейчас основной проблемой были те, кто под властью отца собирался уничтожить род Светлых. И именно от этого я чувствовал вскипающую внутри меня ярость.
