- Мы, оборотни, ещё и инстинктами управляемся. И сейчас они могут взять надо мной верх. Не боишься?
Эльф сглотнул, кадык его поднялся вверх, а затем опустился, и я тут же прижался к туго обтянутому кожей бугорку, жадно целуя, вылизывая, пока стягивал с себя брюки с бельём, спинывал с ног сапоги. Благодарные стоны ублажали мой слух своей невозможной трепетностью, пальцы и ладони Валенсио жгли кожу ласковым и жадным теплом, и я жаждал этого тепла, жаждал прикосновений. Мужчина выскользнул из-под меня, а затем устроился у меня между ног:
- Хочу попробовать. Справлюсь?
- Если будешь послушным, - я невольно ухмыльнулся, облизнул губы, когда он принялся неумело и неуверенно погружать в рот головку. - Расслабь горло и возьми глубже, Валенсио. Вот так, молодец, мой хороший.
Горячая сокращающаяся теснота его горла оказалась удивительно пленительной, хоть по щекам неумелого эльфа и покатились слёзы, он глядел на меня с приятным удивлением, точно никак не ожидал, что ему это окажется приятным. Перебирая шелковистые локоны, глядя на эльфа, сидящего у меня между ног, я всё же воспринимал удовольствие, как данность. Как то, что мне полагается испытывать. И этот красавец-эльф, мудрый и сентиментальный до самых глубин своей метущейся души, тоже полагался мне. Мне и никому более, пусть и на один единственный вечер, который больше никогда не повторится. Уж я-то об этом мог позаботиться. Медленно двигая бёдрами, погружая плоть в рот Валенсио до основания, наверняка вредя его горлу, я глядел в глаза своего советника и отрешённо думал о том, что не должен был давать шанс и надежду, что зря пошёл на поводу у чувства опустошённости и страха, которые грозились поглотить меня несмотря ни на что. Но слепой восторг в синих глазах, счастливый блеск сквозь слёзы телесной боли успокаивали меня, словно бы говоря — всё в порядке, ему нравится, он понимает, что делает. Да, он понимал в отличие от меня, от глупого мальчишки, которому на голову надели корону, в жестокие руки которого отдали такую опасную игрушку, как власть.
Эта долгая прелюдия, вызвавшая лишь более жгучее возбуждение, начинала меня раздражать, а потому я уверенно сжал волосы на затылке Валенсио, подаваясь бёдрами назад и покидая его рот, позволяя продышаться, но не слишком долго.
- Ты меня только раздразнил. Разве это правильно? - поинтересовался я как можно более жестоко, но эльф будто пьяно рассмеялся и взобрался на меня, приникая своими влажными и припухшими губами к моим, принимаясь их терзать сладостными поцелуями, потираясь о моё тело своим, особенно тщательно двигая бёдрами, позволяя головкам членов касаться друг друга. И это вновь было неожиданно приятно. Я поспешил разорвать поцелуй, шире раздвигая бёдра советника, тяжко дыша, скользя взглядом по изнеженному телу. - Сколько любовников у тебя было? Держу пари, только и делал, что трахал, но в рот никогда не брал.
- Много, - нетерпеливо бросил Валенсио, накрывая мои ладони собственными, затем стискивая и помогая пошире развести ягодицы, тут же прогибаясь в спине и позволяя себе застонать в голос. - И короли, и королевы, и советники, и простые слуги, и оборотни в звериных обличьях, и раб-наг. Но да, ты прав.
- Ты знаешь толк в искусстве ласк, - хмыкнул я на этот перечень, с улыбкой глядя на то, как эльф на моих бёдрах извивается, дрожит, безуспешно пытаясь усесться на мой член. - Ну и чего ты медлишь? Давай, покажи мне, что ты умеешь.
- Как-то странно вы говорите фразу «дворцовая шлюха», Эмиэр, - тихо, чуть надрывно рассмеялся эльф, за что тут же получил болезненный и увесистый шлепок по заднице.
- Не смей наговаривать на себя!
