Говорить пришлось резко и тихо, гнев внутри всё нарастал, а тишина, что стояла вокруг шатра давала понять, что нас слушает весь лагерь и здорово греет на этом уши.
- Вы мне ещё и угрожаете, несносный мальчишка! - сорвался на фальцет маг. - Мне, магу Сайрусу в пятом поколении!
- Да будьте вы хоть в двадцать шестой пятке, господин, это не помешает мне вырвать вам язык и отдать ликантропам на закуску или приманку. Заканчивайте эти базарные вопли и переходите к делу.
Эльф ошарашено замер, открыл и закрыл свой изуродованный рот, сделал несколько глубоких вдохов, но то лишь, похоже, раздуло пламя внутри него. И хотя он продолжил уже не на таких высоких тонах и не перестал теперь уже завуалировано хамить, голос его всё равно дрожал, грозясь сорваться на новый вопль.
- Ваше Величество, мне донесли, что вы имели такую дерзость обвенчать моего слугу с другим служкой.
- Начнём с того, Сайрус, - перебил его я, набивая табаком трубку, - что за доносы я могу не только исхлестать, но и в самом деле лишить языков. Во-вторых, я имел не дерзость, а право обвенчать этих двоих. И, наконец, благородный господин, довожу до вашего сведения, что моей рукой и моим королевским словом «какой-то» служка Лаирендил, являющийся на данный момент моим личным слугой и оруженосцем, что уже повыше вашего титула придворного мага, станет рыцарем при первой же возможности. И коль скоро этот разговор закончится, то я выплачу вам откупные за юношу. А что с ним будет дальше — не вашего ума дело. А теперь будьте добры покинуть ставку и заняться своими непосредственными делами, покуда я не приказал господину канцлеру выпить всю вашу кровь вместе с магией.
Не знаю уж, что именно произвело на мага нужный эффект, однако он со скудным поклоном самостоятельно выпроводился, бормоча себе под нос какие-то проклятья и ругательства, к его счастью — неразборчивые. Аэлирн проводил его ехидной улыбкой, а затем перевёл на меня насмешливый взгляд, вскинул брови:
- Убедился?
- Даже если и да, то что? Собирайся, Аэлирн. Нет времени дольше кота за яйца тянуть.
Павший оскорблённо фыркнул, но совету последовал, а большего я от него и не ожидал. Закончив собираться, я вышел в лагерь и велел собрать шатёр и подготовить лошадей. Вокруг вновь воцарился радостный гул и суета, а я же направился к окраине леса. Здесь деревья росли всё дальше друг от друга, выше и крепче. Ветви их опускались всё ниже, верхние тянулись к солнцу, ветвились и, кажется, в вышине переплетались. Оглядевшись кругом и не заметив никого, я оттолкнулся от земли и повис на нижней ветви, затем вскарабкался на неё и стал подниматься всё выше и выше. Когда мне удалось, наконец, разглядеть долину сквозь листву, я остановился и позволил себе перевести дыхание. Руки горели, были в мелкой крошке коры, мха, покраснели, но я был доволен проделанной работой, хотя где-то посреди своего пути мне показалось, что на заднице брюки треснули. Отъелся его величество, ох, отъелся. Наверное, Аэлирн должен быть по этому поводу просто несказанно рад. По крайней мере, судя по его давним возмущениям и привычкам, я бы на его месте был несказанно рад, узнав о том, что любимой задницы стало чуточку больше. Лучше уж немного мяса, чем костей, обтянутых кожей.
Внизу на много миль раскинулась широкая долина, вздутая холмами и взгорьями, редко вдали виднелись низкие, прижатые к земле сильным ветром деревца, а дальше приходилось изо всех сил вглядываться, чтобы понять — что же дальше? Что там вдали? Тонкая чёрная полоска — начало страшных лесов и низины Хэрэргат. И более ничего не было видно мне, и жалел я о том, что даже звериное зрение крайне ограничено, что не родился эльфом. Или вовсе — человеком, которого всё это совершенно не трогает, он возится с тысячью бумаг, заботится о собственном кошельке, долгах и кредитах, не смотря вдаль. И лишь редкие из них отрывают взгляд от пыли, бросают всё и уходят в путешествия. Спокойные. Тихо вздохнув, я осторожно присел на ветвь и спустил вниз ноги, заставляя себя выбросить из головы всё, что я знал о родном мире, и подумать о лежащих впереди милях. Поджидающих опасностях. Всё это казалось обыденностью мне, а оттого страшило не мало. Не ожидал я от себя, что успею за столь краткий срок пресытиться опасностями и вольным воздухом незнакомого мира.
