Серебро венца обожгло с внезапной точностью — лишь посреди лба, будто иглой кольнуло, да только ощущения были во много раз ярче. Сперва темнота схлопнулась вокруг, украв дыхание, зрение, все ощущения, какие только могут быть у короля Светлых, а затем охотно и спешно расступилась в стороны. Я физически ощущал, как зрачки вытягиваются, расширяются. Мир вокруг менялся, очертания становились резче, тени — глубже, резче, заметней, как и всё рядом. Ещё несколько теней мелькнуло на периферии зрения, и сомнений у меня уже не оставалось ни в чём абсолютно. И именно эта уверенность, а не кошачье зрение, помогла мне не умереть в эти короткие мгновения резкого осознания. Левое плечо опускалось так медленно, что в груди засел колючий страх: а вдруг не успею? Правая же рука метнулась вперёд и вверх, и лезвие Саиль, до того располагавшееся вдоль предплечья и плеча, продолжило движение, взрезая саму Тьму, ослепляя своей глубиной и яркостью. И именно в этот момент, когда меч неторопливо, точно нож, входящий в масло, разрубал летящее на меня существо, я будто при резкой вспышке увидел его. Даже не его и не её. Это. Руки и ноги существа, которое абсолютно точно было одним из наших разведчиков, в самом деле были выломаны во всех суставах и походили на ветви какого-нибудь старого, жуткого, засохшего дерева. Нижняя челюсть отсутствовала в принципе, изо рта по шее и разорванной груди лениво, густыми комьями стекали остатки крови и какой-то ещё субстанции, зеленоватой, почти прозрачной. Её-то как раз было много, чудовищно много. Она покрывала почти всё тело разведчика поверх каким-то чудом образовавшихся струпьев и ран, которые уже никогда не закроются. Через них я видел и желтовато-белые мышцы, и белоснежные, но кое-где заляпанные комьями земли кости, местами они вовсе были перемолоты или вырваны, как произошло с некоторыми рёбрами. Саиль взрезала тело за долю секунды, но взгляд существа врезался в мою память, и мне хотелось кричать от боли, что тугим обручем сдавила мою голову и давила теперь изнутри на веки и глаза. Боль, муки, смятение, первобытный ужас и неописуемое облегчение, когда остатки души покинули изуродованное тело. Сила, заключённая в Саиль, разорвала труп на куски, и меня обдало волной мерзкой подгнившей слизи, которая мигом ворвалась в мой рот и забила нос, не давая продышаться. Казалось, она пыталась въедаться в меня, но то ли я слишком разозлился, то ли королевская кровь что-нибудь да стоит.
Когда мне наконец удалось отереть глаза, вокруг уже стояла неразбериха — те из Светлых, которых ко мне приставил Майлур, уже подоспели на помощь, и теперь у меня над головой то и дело свистели стрелы. Признаться — не самое приятное ощущение. И лишь одна из пущенных стрел нашла свою цель среди корявых ветвей хилых деревьев. Наверняка лишь по чистой случайности. Вовсе не потому, что лучшие лучники Светлых всего лишь косоглазые недоразвитые да ещё и криворукие уроды, нет. У них просто напросто не было того зрения, которое даровала королевская кровь, не было той устойчивости к мороку, какая была у меня. Непростая задача — защитить двенадцать Светлых, не дать им погибнуть, да и самому не свернуть шею, когда чувствуешь, что опасность и её источник совсем близко, и медленно надвигается с нескольких сторон. К моему счастью целью умерщвлённых и подчинённых разведчиков и охотников был всего лишь я сам, но даже тогда, когда эти существа оказались на расстоянии двух шагов, мои «защитники» не могли их разглядеть. Кажется, вовсе разом отупели и не могли пошевелиться.
