- Я знаю, что ты скажешь. Мне тоже тревожно, я тоже думаю о Викторе. Его не было среди них. Его след в этом лесу уже давно остыл, но в нём теплится жизнь, - быстро прервал его я, разглядывая землю под собой, низко склонив голову. Если бы не венец, волосы бы уже давно свисали наподобие балдахина. - Он жив. Ему повезло проскользнуть между пробуждением тварей и смертью наших разведчиков.
Кажется, силы внутри было столько, что я мог почувствовать его выражение лица каждой клеточкой своего уставшего тела. Но всё же поднял голову и поглядел на мужа: брови его удивлённо изогнулись, никак собираясь спрятаться под волосами, ресницы очаровательно трепетали, а оттого я начинал улыбаться. Уже предвидел следующий вопрос и начал отвечать на него. Словно бы не своими устами:
- Пока меня лечили. Слишком много магии влили. Это становилось болезненным, надо было куда-то девать всю эту энергию. Мне хотелось проверить, как и тебе, жив ли Виктор. Я чувствовал твои пасы, но они ушли не далеко. Ты не хотел никого опять привлечь к нам, так? Так вот, всё зверьё, живое и мёртвое, оно… то ли спит очень глубоким сном, то ли покинуло лес. Чужую волю я почувствовал. Сильнее моей, но она уже много часов как остыла. Однако, она похожа на мою, поэтому, думаю, тебе будет не трудно догадаться, кто недавно сканировал лес.
- Да заткнись ты уже. Тошно от тебя становится. Хоть бы о Викторе подумал. Он же… один был. - Тихо, отчётливо проговорил мужчина.
- Я тоже, если ты помнишь. Его кровью не пахнет, сопротивлением тоже. Спокойный след, хоть и немного тоскливый.
- Льюис, я…
- Незачем распускать зря слёзы и силы, Аэлирн. Я переживаю не меньше тебя, однако всем этим существам нужны сильные предводители, а не два мямли, которые испугались тёмного леса и того, что их мужу кто-то навредил и, может, убил. Виктор — сильный, самостоятельный мужчина. Он бы справился с подобными бомбочками с гнилью куда лучше меня. А если бы почувствовал, что проигрывает — быстро сбежал.
- Ты превращаешься в бесчувственную тварь, - едва слышно шепнул Павший и, поднявшись на ноги, отправился проверять лагерь.
Я же остался сидеть у дерева, смотря перед собой и развёртывая магические сети — охранные, наблюдательные. Как раз столько, чтобы охватить лагерь и немного вокруг. Такое берёт сил совсем немного, но при нарушении кем-либо границ сети мага может скрутить на несколько минут — энергия, пропитывавшая землю, деревья и воздух, резким щелчком вернётся обратно. Это больно. После я потянулся дальше, закрывая глаза и внимательно ощупывая пространство на несколько миль вокруг, внимательно и с придиркой, чтобы ничего уж точно не упустить, иначе потом огребу от Аэлирна вдвойне. Лаирендил сообщил, что ставка готова, костёр разведён, и я с молчаливой улыбкой проследовал в сколь-нибудь закрытое и защищённое пространство, стянул с себя сапоги и рухнул на своё походное ложе. Сон окутал сразу, резко, жадно урывая у реальности моё сонное сознание.
День за днём мы продвигались глубже в проклятый лес, который перестал казаться таким уж неживым, если это выражение вполне подойдёт для шатающихся туда-сюда бесцельно призраков, духов и иногда поднимающихся с земли мертвецов, по которым ещё скользили остатки магического импульса некромантов. Последних, впрочем, ни видно, ни слышно не было, и это страшно утешало, хотя и не совсем понятно было, где же они шатаются и когда решатся напасть. Будь я некромантом, которых повсюду разыскивают и пытаются засадить в тюрьмы, перевоспитать, то не рисковал бы соваться к армии без сподвижников в большом количестве и строго продуманного плана на все случаи жизни. Да и вообще не рискнул бы.
