Всё время до Великой Алой реки было заполнено кровью Тёмных и Светлых, дорогу приходилось прокладывать огнём и мечом в прямом смысле этих слов, и чем ближе мы подходили, тем больше нам приходилось вкладывать усилий. И в один из рассветов мы с возвышения увидели простирающееся полотно реки. Оно вилось на много миль на восток и запад, но лишь несколько миль отделяло один берег от другого. Самым страшным оказалось бы разрушение Алого моста. Ушли бы годы на его восстановление, но Тёмные не пошли на такую крайность. Им и самим нужна была эта переправа, а может они планировали использовать её для чего-то другого. Именно поэтому вперёд послали разведчиков, нескольких магов и хорошо вооружённых воинов, чтобы проверили мост на наличие засады или же взрывчатых веществ. А мы занимались освобождением пограничного сторожевого города, с которого началось вторжение Тёмных и разрыв мирного соглашения. Конечно же, всем было известно, что даже это соглашение не могло удержать рассорившихся «братьев», если вдруг представиться возможность поставить друг друга подножку или же вовсе перерезать горло. На такое закрывали глаза, потому как это не означало массовое пересечение границ вооружённой и организованной армией, а потому да, официальный разрыв соглашения произошёл тогда, когда армия под знаменем Императора пересекла великую реку и начала жечь и крушить направо и налево. Пограничный город можно было сравнить разве что с Королевским замком, но всё же в роскошности он сильно уступал. Конечно же, этот город был возведён специально на случай внезапного вторжения, множество раз переходил из рук в руки, но последнее столетие над ним реяли флаги Светлых, пока их не коснулось чёрное пламя.
Сейчас Джосмаэл, так именовали этот город, видом полуразрушенных домов, покрывшихся тонким слоем сажи, вселял в сердце тоску, а не уверенность и гордость. Сперва мне показалось, что тёмные пятна на крышах — знамёна, но стоило нам подъехать ближе, как я смог сконцентрировать зрение, и сердце сжалось от ярости и боли. На флагштоках тут и там покачивались трупы. Без разницы — женщины, мужчины, дети. Там были все. Возможно те, кто оказывал сопротивление. Или же их близкие. Мне не хотелось знать, кем они были, ярость и без того плескалась и ревела в груди разъярённым раненым зверем, и мне трудно было её удавить. Вдоль высокой крепостной стены прохаживались туда-сюда достаточно многочисленные отряды, которые я не мог бы с точностью пересчитать. Один исчезал из вида, другой появлялся, они проходили мимо друг друга, стекались, расходились, перемешивались, и меня начинало подташнивать от подобной круговерти. На стенах тоже то и дело появлялись караульные, а уж что творилось на улицах, сокрытых пока от наших взглядов, и вовсе трудно было себе представить. И вовсе я не хотел представлять, сколько этих паразитов торчит в зданиях, домах, особенно в таких огромных и защищённых, как, например, казармы, смотровые башни, здание префектуры и, наконец, главный оплот в центре города — замок. Мне было известно, что большая часть помещений, принадлежащих замку, находится под землёй и множество подземных ходов отходит от него на мили вокруг, а некоторые до сих пор не разведаны до конца. Когда только началось официальное вторжение, я приказал отправить людей проверить эти ходы и это оказалось невероятно своевременно, потому как Тёмные не упустили шанс подлого хода, возможность нанести удар исподтишка. Несколько ходов было взорвано и засыпано, остальные были под круглосуточным наблюдением, но больше попыток прорваться под землёй не было, однако бдительность должна быть неусыпной.
Спускаться с холма мы не стали, наоборот, скрылись за ним, не давая Тёмным обнаружить нас раньше времени. Полный лагерь тоже не поставили, хотя и понимали, что быстро не возьмём эту твердыню. С полсотни особо шустрых и хорошо обученных ассасинов из числа оборотней вызвалось сделать вылазку и снять как можно больше Тёмных. Столько, сколько можно будет убить незаметно за установленное время. План был одобрен, однако ярость во мне не позволила просто так оставить это дело, и я, не слушая возражений, отправился вместе с ними, вооружённый по-новому, облачённый в легкий, удобный доспех, совершенно не сковывающий движений. На меня смотрели с сомнением, однако я не собирался идти вместе со всеми, а по своему пути, вырезать столько Тёмных сердец, сколько будет возможно. Венец я оставил Аэлирну, сам сковал свою магию, размывая ауру и запах, дабы не дать ликантропам шанс учуять и схватить меня.
