- Итак, Жнецы-ренегаты, - тихо проговорил Льюис, наконец расслабляясь, но не садясь, держа спину прямо. - Какова ваша провинность? Использование чужих тел и привилегий, обдуманная ложь, заведомое препятствование законному Королю Светлых. -Проговорив всё это строгим, ледяным тоном, Льюис чуть улыбнулся — едва-едва, уголком губ. - И бессовестное поглощение двух бутылок абсента. Как думаете, канцлер, что им стоит сделать, чтобы получить желанную, гарантированную свободу и прощение?
- Я думаю, если они будут давать весомые пинки всем подчинённым Джинджера возле ближайшего Туннеля, прикрывая нас и не говоря о нас, их можно будет простить, - махнул рукой Аэлирн и медленно поднялся на ноги, отряхиваясь. - А чтобы отпустить — пусть ещё и самого Джинджера после смерти проводят в самый укромный и жуткий уголок Долины. Чтобы растаял сразу. И Морнемира с Камиллой туда же.
- Принято. Ну что, не такая уж и большая цена за то, чтобы вернуться к своим занятиям? - поинтересовался Льюис, лёгким движением руки просушивая одежду и накидывая на плечи плащ.
Собственно, Жнецам больше ничего и не оставалось кроме как покивать и проводить злобно-грустными взглядами экстравагантную парочку.
- Воспользуемся номером, мой великий колдун? - промурлыкал эльф, когда они оказались в коридоре.
- Рано отдыхать, Аэлирн, рано, - тихо произнёс Король, крепко сжимая ключ в руке и направляясь к лифту. - Тёмных на хвосте нет, но Виктор… Если мы не поторопимся к нему, я разнесу этот мир на кусочки столь мелкие, что даже богам будет не под силу собрать его заново.
- Что ж, тогда прямо к Туннелю? - обречённо вздохнул Павший.
Долгое время Льюис молчал, хмурый и уставший, осунувшийся — даже без слов отдал ключ от номера, а когда они оказались на улице, где дождь всё ещё накрапывал, наконец тихо заговорил.
- Нет, - Аэлирн невольно вздрогнул, удивлённо глянул на мужа. Тот закурил и выпустил дым через нос. - Чтобы всё сработало так, как надо, мы должны заглянуть ещё кое к кому.
Через несколько часов окончательно распогодилось, на востоке только начинало светать, а Аэлирн вместе с Льюисом только добрались до нужного дома и теперь стояли перед дверью, замерев в нерешительности. Эльф вовсе не хотел идти туда, а Льюис не знал, желает ли встретить этого человека. Наконец, глубоко вздохнув, Король решительно нажал на кнопку звонка и вслушался в электронную птичью трель за стеной, затем опустил руку и принялся ждать. Двухэтажный небольшой домишко, казалось, покосился куда-то в сторону восхода, вот только ничего от цветка, ждущего солнца, в нём не было. Обшарпанный серый сайдинг местами совсем отвалился, открывая подгнивающую древесину, заваленный мусором и сломанной техникой балкон и вовсе придавал зданию заброшенный вид. И, хотя шторы, такие же грязные и слегка порванные, были плотно задёрнуты, тонкие лучи света сквозь них всё-таки проникали — внутри горела лампа. Всё же, дверь открылась, и тонкий, высокий силуэт скользнул в сторону, пропуская гостей. Прихожая сразу переходила в небольшую студию — тут и кухня, и гостиная, заваленная книгами и неработающей техникой, дуэтом что-то вещали одинаково старенькие радио и телевизор. Радио — шипело, телевизор — рябил и хрипел. Одиноко на горе хлама стояла лампа, которая и освещала всю эту постапокалиптическую картину. К удивлению обоих мужчин пол и стены, даже потолок, здесь были вполне приличные и перемещаться было не страшно, хотя, наверное, следовало испугаться треска пластика под ногами.
- Льюис, Аэлирн! Я ждала вас ещё в четыре вечера! - тонкий, женский голос прозвучал здесь дико и пугающе, однако ни тот, ни другой не вздрогнули. - Почему вы так задержались? Тёмные?
Король едва успел развести руки в стороны, как ему на шею кинулась худая — кожа да кости — девушка, в рваной, потрёпанной футболке и коротких шортах. Казалось, она не ела вообще и питалась только электричеством, но, похоже, от этого было мало толка. Длинные чёрные волосы были подобраны в высокий хвост на макушке и забавно мотались из стороны в сторону при каждом её движения. Светло-голубые глаза так и сверкали интересом и совершенно нечеловеческим умом. И только поглядев в эти глаза Льюис испытал облегчение, однако не стал этого показывать, лишь улыбнулся уголками губ, приобняв девушку и тут же отпустив:
- Да, мой дражайший брат перепугался не на шутку. Давай сразу к делу, я ужасно устал, а нам надо двигаться дальше.
