Реальность возвращалась неохотно: сперва Эмиэр почувствовал, как оглушительно и при том медленно бьётся его сердце, ударяя по слуху и венам на шее, сосудам на висках; затем дыхание начало поднимать грудь, с таким трудом, будто всё это время Король лежал бездыханным; а после его слуха коснулись чужие голоса. Спокойные, наполненные какой-то тоской. Не открывая глаза, потому как веки казались чудовищно тяжёлыми, Льюис просто лежал в том же самом положении, позволяя крови вновь наполнить все сосуды, разогреть замёрзшее тело.
- Да не извиняйся, Аэль, я ведь толком ни тебя, ни её не знала. Так что, ничего необычного.
- А как… Кхаэм?
- Она умерла. Уже давно. Сразу после того, как вы прошли через Туннель, Тёмные разрушили форпост. Она была последней, кто удерживал их, но всё же, их было слишком много. Можешь не говорить, что тебе жаль, всем и так известно, что вы терпеть друг друга не могли.
- Что есть, то есть.
- А Льюис? А Виктор? Какие они?
Некоторое время царила абсолютная тишина, прерываемая лишь тихим тарахтением приборов, однако затем раздался глухой вздох Павшего, и он заговорил:
- Разные. Как относительно друг друга, так и самих себя. Льюис уже не Льюис, а Виктора я не видел слишком долго, чтобы что-то сказать.
- Ты удержишь их, я уверена, ага, - раздался громкий шелест открываемой пачки чипсов, аппетитный хруст, а комната наполнилась химическим запахом паприки.
- А что ещё остаётся? - рассмеялся Аэлирн, немного похрустел. - Ну а ты? Я видел у тебя много м… моделей.
- Была одна девушка. Классная, правда глупая. Она не смогла со мной говорить про компьютеры. Потом была одна умная и милая, но умная в смысле — очень учёная, книжный червячок, который своим умом ничего не добывает. Где-то три месяца назад была одна умопомрачительной красоты девушка, много играла за компом, но ничего не понимала. Так что, сейчас я одна. Не знаю. Может. Так даже лучше.
Некоторое время Аэлирн молчал. Но Льюис всей кожей чувствовал, как он собирается съязвить, попытался заставить себя сдержать улыбку.
- В крайнем случае, ты всегда можешь смастерить себе что-нибудь, - наконец не сдержался Аэлирн и прыснул.
Решив, что и дальше притворяться спящим просто неприлично, Эмиэр медленно поднялся на локтях и принялся вставать с диванчика. Мышцы болели страшно, в голове гулко ворочались огромные, полые чугунные шары, отзываясь острой болью. Поморщившись, мужчина медленно принялся подниматься, почти ничего не различая перед собой — лишь смутные силуэты и тени, блики света. Он сделал осторожный шаг вперёд и сразу же натолкнулся пальцами на знакомую ткань, чуть улыбнулся, на пробу прижавшись к Аэлирну:
- Задушевные беседы ведём?
- Ага. Папка не такой дурак оказался, как я сначала думала, - откровенно призналась Лаура, и Льюис не сдержался, тихо прыснул, затем приподнял голову, смутно различая лицо мужа.
- Когда вернётся зрение?
- Час-два, и ты будешь как новенький, - довольный хруст.
- У нас нет такой роскоши, как время. Аэлирн? Ты отдохнул?
- Полностью и готов к свершениям.
Не став более ни о чём говорить, они принялись собираться. Точнее, Аэлирн принялся собирать Короля, помог ему толково одеться, а затем, не слушая возражений, подняв его на руки, спустился вместе с ним по лестнице и пробрался через завалы, ощущая себя ни много, ни мало — настоящим героем. И, судя по улыбке, что притаилась в уголках губ его возлюбленного, тот тоже чувствовал себя совсем не плохо. У выхода же эльф поставил Льюиса на ноги и, руководствуясь совершенно незнакомыми доныне чувствами, приобнял Лауру за плечи и поцеловал в лоб, Льюис же ограничился коротким взмахом руки и «до встречи». Девушка некоторое время смотрела на них из дверей, затем, не выдержав, крикнула:
- Возвращайтесь живыми!
