— Вот и передай ему нас, а дальше мы найдём уже способ взаимодействия.
— Как это нет связи?
— Вот так, Сер, Земля молчит. Я не понимаю, что происходит.
— Проверили оборудование?
— Да, Сер, всё проверили десять раз.
— Но это невозможно, как они могут молчать? Что там у них война, что ли, началась?
— Произошло что-то очень серьёзное, сэр.
На внутреннем экране Сергея Козия загорелся огонёк входящего сигнала. Рядом с огоньком мигало три красных восклицательных знака, которые означали срочность, важность и секретность входящего сигнала.
— Так, Майкл, пробуйте связываться с Землёй, не останавливайтесь. Я с тобой свяжусь в ближайшее время.
Оборвав связь по коммуникатору, Сергей открыл сообщение. Это было видеосообщение. На экране появилось знакомое лицо, это был Иван Прохоров. Все в российской команде знали этого легендарного человека, который стоял у истоков всей марсианской программы. Он был своего рода легенда и, можно сказать, икона. В следующем году на Марс должен был прилететь его сын в составе молодой команды, отправленной на прошлой неделе с Земли. Первое, о чём подумал Сергей, когда увидел это лицо в видеосообщении, что он передаёт сообщение именно по этому вопросу. Но всё оказалось совсем не так.
— Здравствуйте, Сергей, это сообщение, которое пришло к вам на Марс с Земли, видимо, будет последним сообщением за теперь очень длительный период времени. На Земле началась война, война, которая продлится по расчётам не меньше десяти лет. В этот период землянам будет не до вас, так что вам там нужно быть самостоятельными и обязательно выжить. Я сейчас не буду вам рассказывать о причинах, из-за которых эта война началась. Я даже больше скажу, я сделал всё, чтобы эти причины до вас не дошли. Так как если вы начнёте на Марсе выяснять отношения, это будет катастрофа. Вы не имеете права провалить вашу миссию, слышите, Сергей? Не важно, что произошло на Земле, это недоразумение, цепь фатальных ошибок. Человечество осознаёт это, но нужно время. Не пытайтесь связаться с Землей, все спутники и тарелки космической связи выведены из строя. Те, что остались, целиком и полностью переведены на военные нужды. Вы должны жить, вы должны выжить. Когда война закончится, человечество станет много лучше, чем оно есть сейчас, и марсианская программа будет ускорена намного. Но вы не должны останавливаться в своей работе, она очень важна для человечества в целом. Каких-то десять лет плюс-минус год, и мы опять будем вместе.
Холодный и горячий пот пробивал лоб Сергея, пока он слушал Ивана. «И что мне теперь делать? У меня тут сто человек, ещё сорок находятся в межпланетном пространстве. Задача номер один выжить? Но с этим нет проблем, мы уже выращиваем еду и даже добываем воду. Не останавливать программу? Мы её и не сможем остановить, четверо марсиан вот-вот придут в себя, ещё четверо пошло в разморозку. Реактор первого города смогли восстановить, и теперь можно будет восстановить даже ещё марсианское оборудование по регенерации воздуха. В общем-то, десять лет — это, конечно, небольшой срок, чтобы мы тут себя чувствовали плохо, но есть, конечно, несколько но. Да, чёрт возьми, этих НО такое количество, что и не перечесть. Главное, я не должен ничего скрывать от экипажей. Я должен всем показать это видео, и будь что будет».
Приняв решение, Сергей Козий, капитан марсианской экспедиции, решил собрать большой совет. Он передал всем командирам запрос о проведении совещания чрезвычайной важности через десять минут. Все капитаны откликнулись практически сразу, так как все уже были в курсе о потере связи с Землёй и ждали вызова Сергея.
— Что происходит? — спросил Иван Мазуров, который первый ответил на запрос.
— Спокойно, Иван, сейчас все выйдут на связь, и я сообщу.
Когда все капитаны вышли на связь, Сергей пустил ролик, по окончанию которого на связи повисла тишина, прервал которую Иван Мазуров.
— Это означает, что на Землю мы вернуться с вами не сможем уже ни при каких обстоятельствах, — произнёс он с грустью.
— Это почему?
— За десять лет мы полностью адаптируемся к марсианскому притяжению, даже несмотря на постоянные дополнительные нагрузки. Мы просто не сможем уже вернуться в силу тяжести Земли. Этот год был последним по расчётам, когда мы бы смогли вернуться.
— Это грустно, конечно, но это мы можем всё пережить. Большинство летело с пониманием того, что, скорей всего, это билет в один конец. Меня вот больше смущает другое. На Земле война, и причина этой войны может быть любой, но для нас эти причины не должны иметь место, так как наше выживание зависит от того, как мы продолжим нашу совместную работу дальше.
— Да, сэр, я думаю, что мы просто обязаны установить межнациональный мораторий, Марс без войны. Какие бы причины у неё там не были.
— Да, Майк, именно это я и хочу вам всем сказать. Мы обязаны продолжать свою работу, может, придётся внести в неё множество изменений, но мы не имеем права её останавливать, от нас зависит не только человечество, но и марсиане.
