— Да всё понятно, капитан, не повторяйся уже, — сказал Данила. — Мы тут все шли, на что знали, и будем вместе до конца. Как, кстати, наши синие друзья?
Данила решил перевести тему и разрядить обстановку. Иван Мазуров, который тоже был на связи, активно вступил в разговор.
— Друзья, прекрасно, один пришёл в себя, ещё двоих ждём на днях, а один, видимо, бракованный попался.
— Как это бракованный?
— Не идут у него дела на поправку, десять процентов активность мозга, и стоит на месте. Хотел как раз совещания по этому поводу проводить с вами со всеми, что нам делать в таких случаях? Ресурсов на него уходит много, а если нет динамики, то имеет смысл его продолжать ждать?
— Непростой вопрос, совсем непростой, а ты что думаешь?
— Теоретически он мёртвым был и мёртвым остался, я бы тихонько его заморозил бы и, может, вернулся бы к нему уже позже, нам нужно следующих четырёх готовить по плану.
— Есть возражения по предложению Ивана?
В ответ повисло молчание, вопрос решения чужой жизни, пусть даже и трупа, и инопланетянина, как-то смущал.
— Принято единогласно, Иван, морозь его и запускай следующую партию. А что с тем, что пришёл в себя?
— Пришёл в себя, это я, наверное, рано сказал. Он перешёл на автономное существование, открыл глаза, посмотрел на мир божий и уснул. Но это уже явно не кома, а сон. Сенсоры показывают мозговую активность, правда, всё равно ниже нормы, но уже своими органами он управляет сам. Но я бы не стал ждать, что он прямо вспомнит всё. Всё-таки его мозг был в длительной, в очень длительной заморозке, я думаю, что также, как мы учили его дышать и управлять сердцем, ему придётся учиться ходить и многое другое. Я бы не стал рассчитывать, что он вспомнит себя и жизнь на Марсе.
— Это грустно слышать, но будем надеяться, что вспомнит. В свете последних событий, я думаю, нам целесообразно переместиться в подземный город. Что ты по этому поводу думаешь, Александр?
— Думаю, что это правильное решение, системы регенерации воздуха и энергетический комплекс всё ещё в рабочем состоянии, хоть это и невероятно. Марсианская техника проектировалась на века. Мы на Земле такими инженерными решениями похвастаться не можем.
— Ладно, твоё отношение к инженерам Марса мы все уже хорошо знаем, ты нам уже все уши прожужжал на эту тему.
— Может быть, если бы мы поучились у них, то и войн бы не было бы, — обиженный за то, что его перебили, произнёс Александр. — Переезд в подземный город вполне возможен, потребуется, конечно, порядочно времени, чтобы наполнить весь город воздухом, думаю, около трёхсот циклов. Но я думаю, если мы оборудуем несколько помещений шлюзовыми камерами, то мы вполне сможем переехать туда в течение двадцати циклов. Я начну тогда работать над этим вопросом.
— Принято, давайте начнём с перемещения туда коренных жителей и медицинской лаборатории, за ними уже ты, Данила.
— Да, капитан, я как раз тоже хотел это предложить, по докладу Александра там была оранжерея, я бы очень хотел посмотреть, может, что-то уцелело из марсианской фауны.
— Оранжереей это уже назвать сложно, но то, что она тут была, у меня сомнений нет. Но с тобой так просто не получится, там очень много площадей, которые будут ждать завоздушивания. Но пару помещений, в которые ты бы смог начинать перебираться в ближайшее время, я тебе подготовлю.
— Хорошо, но я спешить не буду, у меня только заработало всё стабильно.
— Привет, сын.
— Привет, пап.
— Как полёт?
— Всё хорошо, ты со мной связался или тебе Хигстона позвать?
— Как это позвать? Он разве не в коробке?
— Нет, после того как экипаж лёг в гибернационные кабины, он включился, собрал тело и функционирует сейчас по полной.
— Собрал тело? Из чего?
— Ой, он мастер в этом вопросе, сейчас позову, — Всеволод отвернулся от панели связи и крикнул. — Эй, Хигстон, тебя папа зовёт, — раздалось жужжание, и в коридоре появилась средних размеров машинка, похожая на детскую игрушку, которая имела шесть колёс, по три с каждой стороны. Колёса были закреплены в форме пирамиды, что позволяло машинке преодолевать препятствия в виде шлюзовых барьеров дверей. Машинка подъехала к панели связи, и из неё раздался голос.
— Приветствую, Иван, как там у вас дела?
— Дела хуже нет, мир сошёл с ума. Такое впечатление, что все только и ждали, чтобы начать войну. Я такого безумия даже в фильмах про войну не видел. Я не знаю, как мы будем из этого выбираться, по-моему, мы скатимся в глубокое средневековье и уже оттуда не выпрыгнем.
— Если бы не марсианская программа, то вероятность такого исхода была бы больше 50 %, но сейчас вероятность того, что человечество восстановит мир, выше девяносто процентов.
— Хигстон, я не знаю, как относиться сейчас к тебе и к твоему зеркалу, ваша вина в этой войне очень высокая. Правительства сошли с ума, когда выяснили, что весь ядерный потенциал планеты уничтожен.
— Он не уничтожен, всё было использовано для строительства ракетных двигателей марсианских челноков.
— Вот не нужно сейчас про благие намерения, ты понимаешь, какое число человеческих жизней принесено в жертву?
— Да, конечно, я произвёл точные расчёты.
