Сергей Козий просмотрел передачу с Земли и откинулся в кресле. «Дааа, — подумал он про себя. — На Земле было, конечно, не лучшее время за последние десять лет. Они там здорово, конечно, изменились, чтобы вот так устроить такое судилище над всем человечеством на полном серьёзе. Мы-то тут, считай, отдыхали по сравнению с ними. Хотя, конечно, столько всего произошло. Правда, чей теперь Марс, вот будет главный вопрос нашего первого нормального общения с мировым правительством Земли. Чей он? Он точно не наш, не земной, тут уже в колонии больше тысячи человек, из которых землян менее десяти процентов. В ближайшее время эта пропорция будет только увеличиваться не в пользу землян. Сколько же всего произошло за эти десять лет, наверное, не у каждого за целую жизнь столько событий бывает, сколько у нас тут произошло за это время. Сколько открытий, сколько событий, даже любовь и даже дети», — Сергей улыбнулся, вспомнив рождение первого ребёнка на Марсе. От мыслей его оторвала Мигта, которая тихонько вошла в кабинет и положила руку на плечо Сергея.
— Приветствую, капитан, — мелодичным низким голосом произнесла она.
— Привет, Миг.
— Что там на Земле?
— Всё хорошо, утверждают новое мировое правительство и клянутся, что теперь будут вечно жить без войны.
— Это прекрасно, а что насчёт нас?
— Впереди большая конференция, для нас планируют назначить целую комиссию, но просят ещё подождать.
— Мы готовы к докладу?
— Да, я его написал, но вот сижу, как раз думаю, как им теперь всё это рассказать? Там ведь никого практически из тех, кто начинал программу, не осталось.
— Не переживай, Сергей, всё будет хорошо, Марс уже возродился, нужно только теперь придать этому ускорение.
Этот разговор между Сергеем и его теперешней подругой Мигтой происходил уже много раз. Вот уже пять лет они были вместе и страстно любили друг друга, несмотря на разницу в возрасте, разницу в цвете кожи и множество других разниц, которые себе можно представить между жителями двух разных планет. Мигту разморозили семь лет назад, она восстанавливалась почти два года. Когда её мозг полностью восстановился, она выразила желание работать в энергетическом центре по своей прежней специальности. Сергей встретил её, когда инспектировал реактор подземного города, и влюбился с первого взгляда. Влюбился окончательно и бесповоротно, как это бывает крайне редко. Он стал искать повода посетить реакторную установку с поводом и без. Мигта обратила внимание на странного человека, и когда он, набравшись духа, всё-таки пригласил её выпить чашечку кофе, она согласилась.
Сергей Козий никогда не был бабником, хоть и не испытывал дефицита женского внимания на Земле. Тут, на Марсе, он полностью и безоговорочно провалил своё первое свидание с очаровательной марсианкой. К счастью для него, Мигта оказалась не такой требовательной в этом вопросе, и их роман начался, несмотря ни на что. Вот уже несколько лет они были вместе и даже планировали завести совместного ребёнка, после того как выяснилось, что это возможно. На Марсе уже появились дети от смешанных браков, всего двое, но они уже были. Команда землян в большинстве своём состояла из мужчин, так как никто не планировал, что марсианская программа пойдёт таким путем: то, что Марс реально придётся в спешном порядке колонизировать и осваивать. Но теперь уже случилось всё, что случилось, и вот теперь нужно было как-то всё это рассказать новому земному правительству.
Пётр Сергеевич Горлов проснулся в пять утра, он просто не мог уже спать, хотя уснул он часа три назад, если это вообще можно было назвать сном. Бессонница стала постоянной его спутницей. Нотеперькогда он был восстановлен в должности руководителя марсианской программы, он искренне верил, что сон к нему вернётся. Он был непомерно счастлив, что смог дожить до этого дня, он был счастлив от того, что просто выжил, а теперь счастлив вдвойне. Дело всей его жизни, за исключением последних десяти проклятых лет, теперь могло опять стать главным. Спать сейчас он не мог, как не мог и сидеть сейчас в квартире, ожидая времени.
«Пойду пешком дойду до главного корпуса, там позавтракаю, попью кофе, глядишь, уже и время будет в самый раз», — подумал он, тихонько встав с кровати, чтобы не разбудить жену. Пройдя в другую комнату, он тихонько открыл шкаф, чтобы выбрать одежду. Военная форма с погонами генерал-лейтенанта звякнула медалями, и Пётр Сергеевич недовольно поморщился. Форма вызывала у него раздражение, она и до антивоенной пропаганды не радовала, и изменение звёзд на погонах никак не улучшало его любовь к этому виду одежды. Сейчас, когда из-за всех средств массовой пропаганды днём и ночью шло осуждение войны и военных всех времён и народов, эта форма вызывала ещё больше раздражения, чем обычно. Пётр Сергеевич верил, что решение об осуждении любой войны — абсолютно правильное решение, и несмотря на то, что он честно отдал этой войне и вопросу защиты родины последние десять лет, он считал это проклятыми годами.
