Убедившись, что Злой Дух забился в гущу молодых зарослей, Дигахали оставил на месте стоянки небольшую прядь волос и, взяв нужное направление, продолжил свой путь. День обещал быть солнечным, что препятствовало передвижению демона вплоть до самого заката. Ссгина теперь стал медлительным, поэтому охотник умерил шаг, не желая отдаляться слишком далеко. Он ощущал стойкую неразрывную связь со Злым Духом, окрепшую после недавних событий. По мере удаления от места ночёвки, эта связь становилась всё тоньше и вскоре прервалась, заставив его испытать чувство потери. Казалось, что все его остальные органы чувств вдруг дали сбой: притупился слух, потемнело в глазах, даже запах нагретой солнцем хвои, и тот стал менее отчётливым. Охотника неприятно поразило это обстоятельство, желая прояснить ситуацию, он сделал небольшой крюк, вернувшись на десяток шагов назад. Связь возникла моментально, как будто где-то внутри зазвучали тонкие струны, почти сразу же обострились и все его чувства.
"Я даже и представить не мог, что мне будет тебя не хватать", — подумал он, обращаясь к демону. После чего уловил, как изменилось звучание струн, словно невидимый музыкант подобрал его любимую мелодию.
Дигахали с трудом заставил себя сделать несколько шагов, не желая расставаться с этим ощущением, но понимал, что надо идти вперёд. Он собрался оставить ещё одну прядь волос на ближайшем дереве и огляделся по сторонам в поисках агайюджо. Погружённый в свои мысли охотник не слишком следил за перемещениями спутницы, которая, как выяснилось, сновала по лесу в поисках съедобных ягод, как дикая свинья, оголодавшая после опороса. Вскоре Дигахали обнаружил, что Милина не слишком хорошо разбирается в растениях, поглощая всё подряд, в том числе способное вызвать неприятные последствия. Пока он раздумывал над тем, не является ли употребление этих растений традицией йонейга, Милина потянулась за ягодой, которую считали очень ядовитой не только все племена детей леса, но и понимающие в травах белые люди. Охотник едва успел сорвать ягоду с верхушки стебля перед тем, как беспечная дочь йонейга собралась отправить её себе в рот.
— Ты неразумное дитя, — сказал он ей, укоризненно постучав пальцем по своему темени, — нельзя же тащить в рот всё подряд.
Она смогла понять, потому что стала обходить стороной опасные растения и собирала только те ягоды, которые можно было есть без опаски. Немного понаблюдав за своей спутницей, Дигахали убедился, что может больше не нянчится с ней, как с малым ребёнком, и пошёл дальше, размышляя о том, не использовать ли демона на охоте в качестве напарника, помогающего выслеживать добычу. Охотнику показалось, что острота зрения и слуха постепенно вернулись, но он был уверен, что в присутствии Ссгина они непременно должны усилиться. Сравнивать пока было не с чем, разве что пытаться вглядываться до рези в глазах вдаль и прислушиваться к звукам окружающего мира. В какой-то момент он обратил внимание, что агайюджо рядом с ним нет, и шагов её тоже не было слышно. Оглянувшись, Дигахали нашёл пропажу — Милина шла следом, старательно копируя походку детей леса.
"Оказывается, йонейга можно чему-то научить, — удивился охотник, наблюдая, как она двигается, чтобы производить меньше шума. — Жаль, что я плохо владею их языком. Стоило бы подсказать, что ей сильно мешает неудобная одежда, которая шелестит, как дерево на ветру".
К полудню он остановился на привал, решив использовать часть своих запасов. Агайюджо некоторое время удивлённо рассматривала вяленую оленину, но была слишком голодна, чтобы привередничать. Мясо было приготовлено по личному рецепту охотника, перепробовавшего разные сочетания специй, чтобы придать простой пище изысканный вкус. Милина оценила его старания, и с удовольствием сжевала те несколько кусочков, которые рискнула взять. Было видно, что она не насытилась и теперь смотрела на него голодными глазами, скромно ожидая, когда мужчина обратит на это внимание. Дигахали понравилось, что она разительно отличается от большинства виденных им женщин йонейга — наглых и требовательных. Пока Милина поедала вяленое мясо, он вскипятил котелок воды и заварил смесь из нескольких лечебных трав, предпочтя им традиционный сбор для получения бодрящего напитка. Дорога предстояла длинная, а ему не хотелось, чтобы после не совсем съедобных ягод у агайюджо начались проблемы с желудком.
К его удивлению, Милина смогла оценить проявленную заботу, и когда они снова пустились в путь, принялась собирать лечебные травы, желая пополнить запасы охотника. Для женщины из племени Куницы это вполне обычное занятие, скорее даже обязанность, но ожидать того же от дочери йонейга было сложно. Порадовавшись, охотник некоторое время рассеянно наблюдал, как она тщательно отбирает растения, срывая самые сочные и получившие достаточно света для роста. Агайюджо старалась и вскоре набрала столько разнообразной зелени, что с трудом удерживала это в одной руке.
