"Ссгина должен вернуться в свой лес, — определился с выбором Дигахали, решительно разорвав все свои обязательства по отношению к нанявшим его йонейга, — Духи моих Предков не одобрили бы такого занятия для охотника из племени Куницы".
В поддержку своих намерений, он достал полученные в качестве аванса наконечники для стрел, взвесил на ладони, полюбовался на блестящие остро заточенные изделия и бросил их на землю.
Агайюджо за его спиной взвизгнула и вдруг захрипела, заставив охотника оторваться от невесёлых раздумий. Обернувшись, он увидел как йонейга, которому пальпа демона едва не раскроила голову, пришёл в себя, дополз до повозки и теперь душил заваленную вещами девушку. То, что у большинства белых людей было не всё в порядке с головой, Дигахали знал и не удивлялся этому. Не пытаясь вдаваться в причины, он ударил йонейга ногой по рёбрам и легко отшвырнул обмякшее тело от повозки. Присев на корточки рядом с тяжело дышавшей агайюджо, решил внимательнее присмотреться к ней.
"Слишком молода, что бы оказаться преступницей, или творящей злые чары колдуньей. Ехала в повозке, значит не из тех йонейга, что трудятся в поле. Похоже, этот воин хотел завладеть её богатой одеждой и украшениями. Йонейга безжалостны к своим соплеменникам и не уважают ни живых ни мёртвых".
Охотник раскидал тяжёлые тюки, освободил девушку, ожидая, что дальше она сама будет о себе заботиться. Но агайюджо совершенно обессилела и не смогла встать на ноги. Дигахали покачал головой, поднял её на руки и перенёс подальше от неподвижных тел. Ссгина, до этого не проявлявший никакой активности, стал "принюхиваться", а затем потянулся длинными пальпами к голове девушки. Та застонала и затряслась от страха, увидев перед собой такое чудище.
"Не смей!, — попытался остановить его охотник. — Неужели ты решил, что она вызовет тебя на поединок?".
В этот момент он хорошо понимал демона, но не почувствовал в нём, ни потребности в еде, ни стремления к драке. Пальпа скользнула вдоль щеки белой девушки, дотронулась до волос, и Дигахали ощутил интерес Злого Духа именно к ним. Агайюджо не вынесла потрясения, позволив своей душе трусливо покинуть тело и укрыться в Обители Предков.
"Вот и способ заставить его двигаться в нужном направлении, — осенило охотника, — не знаю, надолго ли ему хватит этого развлечения, но попробовать стоит".
Он снова поднял на руки девушку и вышел с ней из пределов досягаемости пальп демона. Ссгина проявил неудовольствие, но атаковать не стал. Он кое-как переместился с места на место, видимо с увеличением своих размеров лишился возможности катиться. Дигахали убедился, что его план по возвращению кошмарной твари в родные места может сработать и двинулся дальше от дороги, чувствуя, как демон пополз следом за ним.
Та каморка, которую Сабина назвала апартаментами, больше напоминала склад мыловарни с характерным ничем не перешибаемым запахом. Узкая невысокая кровать, застеленная грубым серым одеялом, такое же одеяло, свёрнутое в рулон, полагалось служанке. Милена сморщила носик и решила заглянуть ещё в пару комнат, находящихся по соседству. В одной уже расположились офицеры, другая предназначалась для архиепископа и его племянника. Двери в оба помещения оказались открытыми, и баронесса убедилась, что её действительно поселили в самом лучшем месте. В комнате офицеров была прохудившаяся крыша, а к архиепископу она даже заходить не стала, заметив из коридора прошмыгнувшую возле дверей здоровенную крысу. После всего увиденного, апартаменты показались уютными, кровать не слишком скрипучей, а простыни чистыми.
Бергер оказался совсем молодым офицером, с энтузиазмом подошедшим к выполнению возложенных на него обязанностей. Он восторженно смотрел на баронессу и любые, даже самые глупые капризы, выполнял со счастливой улыбкой. После того, как офицер трижды переставил кровать в тесной комнатке и дважды обследовал все углы в поисках мышей, не высказав при этом никакого неудовольствия, Милена заскучала. Девушке нравилась забота молодого офицера, но в глубине души она понимала, что это всего лишь служебное рвение. Некоторое время баронесса решала для себя вопрос о том, как смотрел бы на неё Бергер, окажись она простой горожанкой, но, перехватив несколько его взглядов, адресованных Сабине, поняла, что жизнерадостный офицер принадлежал к той категории мужчин, которых Кирса характеризовала словом "кобель".
Милена тайком понаблюдала за служанкой и отметила, что та весьма благосклонно принимает оказанные Бергером знаки внимания. И то, что офицер не делает различия между служанкой и госпожой, неприятно кольнуло баронессу. Ласково поблагодарив Сабину за помощь, она решила отыграться на этой мерзавке позже, а Бергера послала принести какого-нибудь питья. Он быстро вернулся с большим кувшином разбавленного водой вина, предупредив, что не стоит пить из здешнего колодца.
— Что госпожа пожелает на завтрак?, — осведомился офицер.
