Он озадаченно посмотрел на баронессу, как человек, оторванный от очень важного дела, требующего концентрации и серьёзного напряжения сил. Через некоторое время смысл вопроса дошёл до актёрствующего ловеласа, и он не стал продолжать свою театральную постановку. В целом, Отто ничуть не потерял в привлекательности, перестав изображать героя-любовника. Милена ни капельки не сомневалась, что всё вышесказанное можно было сообщить ей, не прибегая к столь вычурным оборотам речи, не иначе как столичные нравы требовали особых способов выражения своих чувств.
— Как только ваша милость изволит сообщить о своём желании продолжить путь. — Отто вежливо, но без излишеств, поклонился.
— Отправимся сразу после завтрака.
— Прекрасно. Если не возражаете, я составлю вам компанию. Вы так же должны знать, баронесса, что архиепископ Берхард был вынужден пересмотреть свои первоначальные планы по сопровождению вашей милости. Ночью его высокопреосвященство вместе с отрядом гвардейцев отбыл из крепости. Он вернётся в Остгренц как только сможет, скорее всего, уже после нашего туда прибытия.
Не сказать, что Милена огорчилась этой новости. Она ничего не имела против Берхарда, но вот Ганс… Воспоминания о начальнике охраны архиепископа, с которым ей пришлось ехать в одном экипаже, были запоминающимися, хоть и не самыми радостными.
Отто продолжил, будто прочитав её мысли:
— Одно место в экипаже освободилось. Архиепископ Берхард нижайше просит госпожу баронессу исполнить его просьбу.
Он сделал паузу, и девушке пришлось уточнить:
— Какую?, — подумав при этом: "Надеюсь, меня не попросят взять с собой очередного урода".
— Есть срочный груз, который нужно доставить в замок графа Этьена. Нет никакой возможности сделать это иначе, нежели взять сейчас с собой. Но, так как багажная полка занята вашими вещами, придётся загрузить всё на пассажирские сиденья. Если, конечно, ваша милость не возражает.
— Я охотно выполню просьбу его высокопреосвященства, — согласилась Милена, обрадованная тем, что будет ехать без попутчиков.
Они отправились в путь только после того, как из крепости выехал второй разведывательный отряд. Первый, по объяснениям Бергера, должен обеспечивать безопасность там, где они остановятся в следующий раз. Экипаж сопровождало всего пять телохранителей, шестым был Отто, который переоделся в дорожный костюм, не забыв надеть свою старую шапку. Милена хотела поинтересоваться, чем же этот потрепанный головной убор так дорог ему, но передумала, побоявшись поставить жениха в неловкое положение.
Четыре увесистых тюка, загруженных в экипаж, не стеснили баронессу. Она удобно устроилась, опершись на один из них, набитый чем-то мягким. Отто долго извинялся за доставленное неудобство и успокоился только после столь же длительных уверений в том, что никакого дискомфорта пассажиры не ощущают. Экипаж, не рассчитанный на перевозку грузов, стал тяжелее и кренился в поворотах. Скорость на извивавшейся между невысоких холмов дороге пришлось снизить, и лошади пошли шагом.
Отто ехал впереди, несколько раз он порывался сместиться поближе к невесте, но дорога была узкой, и густой кустарник по обочинам не позволял этого сделать. Оставалось лишь бросать пылкие взгляды и прижимать руку к сердцу в знак бесконечной и всепоглощающей любви. Поначалу Милена ловила немудрёные знаки внимания и отвечала искренней улыбкой, но постепенно всё это наскучило. Жесты были слишком отрепетированы, а взглядам недоставало страсти. А ведь ей приходилось бывать объектом такого пристального внимания, что жениху следовало бы и приревновать, узнай он об этом.
С тех пор прошло три длинных сезона. Тогда время сбора второго урожая выдалось очень жарким. Каменные стены баронского замка раскалились как печка. Невозможно было просто находиться в душных помещениях, а уж спать тем более. Сложенный из толстенных каменных блоков донжон мог создать хоть какое-то убежище от жары, но, дававший надёжную защиту во время нападения врага, он был малопригоден для жилья в мирное время. Баронесса Эрна с дочерью решили переселиться в охотничий павильон Трогота, расположенный на Ближнем озере. Павильон быстренько привели в порядок слуги, а телохранители барона объехали вокруг озера, прогоняя любителей рыбной ловли и купающуюся детвору.
Милене хорошо запомнился тот первый день проведённый вдали от города. Веранда павильона служила по совместительству причалом, позволяя выйти к воде прямо из дома. Мама приказала слугам оставаться в своих комнатах и предложила дочери искупаться. Они надели короткие, едва достающие до колен, рубашки из лёгкой полупрозрачной ткани. Милена сразу же побежала к воде, не обращая внимания на мамины уговоры захватить тёплый купальный халат. Она стояла на причале, подставив лицо налетевшему с гор свежему ветру, и уже готовилась прыгнуть в воду, как услышала чьи-то приглушённые голоса, раздавшиеся из прибрежных зарослей, ярдах в пятнадцати от неё.
— Тоже купаться вышла.
— Кто? Дай мне глянуть!
— Да, не на что. Тощенькая.
— А чего совсем не разделась?
