Этот вопрос изрядно позабавил Милену. Она окинула взглядом каморку и хотела уже сказать что-нибудь язвительное по поводу соответствия интерьера и выбора блюд, но передумала — едва ли военный оценит тонкий сарказм. Поэтому баронесса вздохнула, добавила томности голосу и, метнув на Бергера взгляд из-под полуопущенных ресниц, ответила вопросом на вопрос:
— А чем у вас кормят уставших путешественниц?
До этого бойко и без запинки отвечавший на любой вопрос офицер засмущался, а румянец на его щеках проступил сильнее. С волнением Бергер справился не сразу, поэтому самообладание к нему вернулось уже после того, как отчитался:
— Фермеры доставят утром свежее молоко, яйца и масло. Я пошлю пару человек из своих ребят, и они наберут вам диких ягод. Хлеб мы везём с собой, но, если хотите свежеиспечённого — можно устроить. Только, — Бергер немного замялся, — он не совсем тот, к которому привыкла ваша милость. Фермеры пекут для себя из грубой муки.
Его смущение развеселило девушку. Представив себе офицера в поварской куртке и заломленном набок колпаке, она едва не рассмеялась, и решила не играть в капризную госпожу.
— Я не так привередлива, господин офицер, как может показаться с первого взгляда, — проворковала Милена, дав понять, что тронута такой заботой о ней. Одновременно с поворотом головы, она вскинула брови и одарила Бергера улыбкой, которую подсмотрела у одной из самых известных сердцеедок Кифернвальда. — Думаю, ваш повар найдет, что приготовить из этого набора продуктов. Я не откажусь от лесных ягод, но постарайтесь не рисковать жизнями своих людей.
Офицер застыл в дверном проёме, не сразу найдя в себе силы, чтобы просто кивнуть, а Милена, искоса посмотрев на служанку, увидела, что та поджала губы и принялась слишком усердно двигать вещи. Возникшее у баронессы ощущение было приятным — вкус победы представлял собой букет из бархатистой уверенности, пряного кокетства и тонких ноток лёгкого злорадства.
Спалось на новом месте отвратительно. Всю ночь снились пауки и какие-то волосатые мерзкие гусеницы. Милена проснулась поздно и не в самом лучшем настроении. Припомнив, как Сабина строила глазки офицеру, баронесса решила преподать ей урок и придиралась по каждой мелочи. Вода для умывания оказалась слишком холодной, волосы госпожи были небрежно уложены, платье совсем отсырело, а вещи собраны наспех. Служанка вздыхала, извинялась, но до искреннего раскаяния её довести всё же не удалось, поэтому Милена оставила это занятие.
После того дня, когда ей удалось прикоснуться к Камню Богов, баронесса возобновила традиционные моления, обычно совершаемые верующими три раза в день. Вот и сейчас девушка стала читать утреннюю молитву Несотворённому Отцу, прося поддержки и покровительства. Она стремилась к тому, чтобы почувствовать снова то восхитительное ощущение Божественного присутствия, но это ей не удавалось. Молитва, которая должна была звучать как торжественный гимн, больше напоминала жалкое бормотание.
Баронесса вконец расстроилась и, не желая больше подходить формально к вопросам веры, заставила себя полностью прочесть одну из глав Священного писания. Помнится, нанятый бароном Троготом воспитатель утверждал, что такое чтение приближает человека к Богам. Правда, он заставлял читать богослужебные книги обычно в качестве наказания за неусидчивость. Витиеватый скучнейший текст вызывал лишь неодолимую тягу ко сну, а она никак не могла понять, зачем же понадобилось Богам так странно изъясняться, если, как утверждал воспитатель, они желали дать знания всем людям, но лишь Верным указали истинный путь.
Милена наугад открыла тяжёлую книгу и прочла вслух первые попавшиеся строчки:
"Встали против Сатанинского воинства пятеро Ангелов. Распростёрли свои крылья и отгородили Мир людей от обиталища Демонов.
А шестому Ангелу — самому сильному и мудрому, доверено было завершить начатое дело.
Но Враг рода человеческого прельстил шестого Ангела коварными речами.
И низринулся сильный Ангел в бездну, оставив Мир людей на поругание безбожным Демонам".
Дочитав до конца главы, девушка перелистнула несколько страниц и продолжила:
— "Каждому воздастся по делам его, когда перейдя последний рубеж, трепещущая душа предстанет перед сияющим небесным престолом Двуединого.
И нераскаявшаяся душа, отягощённая грехами и нечистыми помыслами, не удержится на легчайшем облаке, на котором должна держать ответ перед Несотворённым Отцом.
И низвергнется с небес туда, где нет ни закона, ни защиты от произвола Врага рода человеческого.
И радостно возопят полчища демонов в Сатанинском лесу, предвкушая новую добычу.
И затрепещет несчастная душа, но будет поздно, ибо суд уже свершился".
В дверь тихо постучали. Это был отличный повод отложить книгу, и баронесса им с радостью воспользовалась, наскоро оправдавшись перед Богами необходимостью решать насущные вопросы своих подданных
— Войдите.
В дверь заглянула Сабина. Не глядя на госпожу, сказала:
— Когда прикажете подавать завтрак?
