Милена вздохнула, стараясь не дышать, ухватила их зубами и, пересилив себя, сжала челюсти. К её удивлению, на вкус всё это оказалось не таким уж гадким, во многом благодаря потрясающим приправам. Понадобилось некоторое время, чтобы сушёное мясо размякло и его стало можно жевать. Девушка уже пожалела, что взяла так мало, и теперь выразительно смотрела на Воина. По суровому лицу лесного жителя мелькнуло некоторое подобие улыбки. Он бросил ей в подол платья ещё несколько кусочков, бережно ссыпав остальные обратно в мешок.
Над костром дикарь пристроил котелок, вскипятив в нём воду из фляги, бросил в неё щепоть сухих трав. После сушёного мяса чай пришёлся как раз кстати, но Милена не видела никакой посуды из которой его можно было бы пить. Оказалось, что лесные жители не использовали для этих целей ни пиалы, ни стаканы. Воин вручил девушке тонкую трубчатую кость какого-то животного или птицы, через которую нужно было пить чай прямо из котелка. Дикарь уже пристроился к котелку и цедил чай из такой же костяной трубочки.
Милене трудно было представить, что когда-нибудь ей придётся пить из одной посуды с малознакомым мужчиной, приблизившись к нему чуть ли не на дистанцию поцелуя. Но обстановка способствовала стиранию всех условностей, а жажда просто требовала немедленно оросить пересохшее горло. Девушка наклонилась над краем котелка и опустила зажатую в зубах косточку в отвар из трав. Вблизи лицо дикаря оказалось ещё удивительнее, чем раньше. Выяснилось, что узоры формировались вокруг разнообразных шрамов. Причём некоторые из них, судя по симметричному расположению, были нанесены искусственно.
"Видел бы меня сейчас Ортвин", — невесело усмехнулась она, делая первый глоток. Наверное, отвар из трав был полезен для здоровья, возможно, утолял жажду и наверняка снимал усталость, но один недостаток у него наличествовал — вкус. Девушка с трудом глотала горькую как лекарство терпкую жидкость и не могла понять блаженного выражения лица своего спутника, с явным удовольствием потягивающего напиток.
Втайне Милена рассчитывала на десерт, способный отбить послевкусие от гадкого пойла, но её надеждам не суждено было сбыться. Закончив трапезу, дикарь закидал землёй кострище и снова зашагал в южном направлении. Девушка двинулась следом. Перестав выискивать съедобные растения, она стала больше смотреть по сторонам, пытаясь запомнить дорогу. Очень скоро стало ясно, что ничего из этого не выйдет. Даже если удавалось запечатлеть в памяти, где растёт приметное дерево, то через несколько десятков шагов, было трудно связать предыдущий ориентир с новым. А уж держать в голове все подробности маршрута оказалось совершенно невозможно. Сама себя запутав, Милена бросила эту затею и взялась собирать в букет немногочисленные лесные цветочки. Цветы попадались мелкие и не особо яркие, букетик выходил невзрачный, но всё же радовал глаз и приятно пах.
Дикарь тоже обратил внимание на её усилия. Остановившись, он подождал, пока девушка поравняется и неожиданно взял цветы из её рук. Она удивилась, потому что даже не предполагала в нём человека, способного оценить букет, с её точки зрения, составленный безупречно. Фрау Линда, учившая когда-то этому искусству дочку барона, была бы довольна. Едва ли Воин имел представление о "языке цветов" и о том, что может узнать обладатель этого знания, лишь бросив мимолётный взгляд на цветочную композицию в руках дамы. Букет мог легко рассказать обо всём, чего никогда не доверят словам и не напишут в послании. Милена не знала, как называются собранные ею цветы, поэтому ориентировалась на окраску и размер лепестков. По её задумке, букет должен был поведать миру, что она только что рассталась с молодым человеком, но не грустит по этому поводу и надеется на лучшее.
Воин мельком оглядел цветы, выбросил те из них, что обозначали "надежду на лучшее" и спрятал оставшиеся в свой мешок.
"А ведь оценил, — чуть не засмеявшись, подумала Милена, — по-своему, конечно…".
