Она взяла флягу, вытянув тугую пробку, почувствовала затхлый запах. Такая вода не слишком годилась для того, чтобы напоить больного. Неплохо было бы её вскипятить. Дикарь прихватил с собой те сучья, которые использовал для сооружения подставки под лампаду. Девушка разрубила их на части, используя его большой, совсем не похожий на дагу нож и сложила маленький костерок. Достав из мешка камень, она почувствовала, что Сомнение не прочь продолжить давешний разговор:
"Теперь у тебя есть всё, что нужно для выживания в лесу".
"Нельзя бросать его одного".
"Ты с ума сошла!".
"Здесь ты права. — согласилась Милена. — Люди, которые разговаривают сами собой, не могут считаться нормальными!".
"Какие у тебя могут быть обязательства по отношению к разукрашенному дикарю?".
"Когда-то он помог мне, ничего не попросив взамен".
"Вот как раз это и настораживает".
"Всё, хватит!".
Сомнение затихло, оставив после себя ощущение, которое испытывает человек, которому есть чего стыдиться.
"Наверное, стоит избавляться от этих дурацких диалогов с выдуманным Сомнением", — подумала девушка, примеряясь, как ударить по камню ножом и не отхватить себе при этом палец.
После смерти мамы ей казалось, что осталась совсем одна. Сначала она разговаривала сама с собой перед зеркалом, когда дни напролёт проводила в своей спальне, и не было никакой потребности в общении с другими людьми. Потом это вошло в привычку и даже помогало взглянуть на какую-либо проблему с другой стороны. Но сегодня Сомнение высказало такие мысли, что Милене стало страшно.
"Как мне вообще могла прийти в голову идея обокрасть и бросить на произвол судьбы беспомощного человека? Неужели жизнь в лесу всех делает такими бессердечными?".
Огонь удалось разжечь после нескольких неудачных попыток. Только вспомнив, что лесной житель высекал искры на кусочек старого мха, она сумела добиться успеха. Огонь жадно накинулся на сухие ветки, словно зная, что насытиться ему сегодня не удастся. Воды набралось с полкотелка или даже меньше. Это, конечно, было очень плохо, но проблему поисков воды следовало отложить до завтра. Начинало темнеть, и Милена с удивлением обнаружила, что почти весь день они провели на одном месте.
Костерок был совсем маленьким, но всё же давал немного тепла, которое уже само по себе служило символом уюта в этом забытом Богами месте. Усталость взяла своё, глаза девушки стали слипаться. Она несколько раз вздрагивала, трясла головой, пробуя бороться со сном. Около костра было хорошо, даже налетевший холодный ветер не мешал наслаждаться теплом, которого так жаждало её измученное внезапно свалившимися испытаниями тело. Подложив под голову мешок, девушка легла около костра. Через некоторое время, ей даже пришлось отодвинуться — жар становился нестерпимым. "Хорошо, — сонно подумала она, — дров хватит до утра".
В эту ночь ей приснилась ванна, полная белой пушистой пены, такой густой и мягкой, что на ней можно было лежать, а волны качали из стороны в сторону и приятно убаюкивали…
Она проснулась с улыбкой на губах, всё ещё находясь под впечатлением сновидений. Не торопясь открывать глаза, Милена приподняла голову, пытаясь уловить сквозь опущенные веки первые лучи восходящего солнца. Кирса утверждала, что каждый день купает своё лицо в утренних лучах, благодаря чему у неё до сих пор нет ни одной морщинки. Но светило не торопилось никого приветствовать, видимо небо с утра затянуло облаками. Она вздохнула и открыла глаза. Удивительно было вновь оказаться в лесу после целого дня проведённого на вершине Белой стены. Не могло же присниться, как залазили наверх, как дикарь чуть не утонул в пыли.
Пояс оказался на месте, а чулок не было — значит, не приснилось. Да и лес выглядел очень странно. Лёжа на спине, девушка видела множество устремлённых ввысь тонких ветвей, но не заметила ни одного древесного ствола. Кругом были какие-то холмы, напоминавшие скирды соломы, оставшиеся после обмолота зерна. Так здорово было прыгать на них с крыши амбара, когда разомлевшая на солнцепёке нянька засыпала и уже не замечала, как оставленная на её попечение дочка барона убегала играть с фермерскими детьми.
"Правда, у той соломы был приятный золотистый цвет, а эти холмы, похоже, состоят из соломы, уже вышедшей из-под хвоста коровы".
Она засмеялась, представив корову, способную наделать такую кучу. Смех отозвался голодными спазмами в животе, напомнив, что вчера был не самый сытный день в её жизни.
Милена с трудом поднялась на ноги, проваливаясь в рыхлую землю, совершенно лишённую травы. Было в этом лесу что-то неправильное. Не хватало чего-то. Она не могла понять, чего, пока не обратила внимание, что ни одна ветка не шевелится. Не наблюдалось ни единого, даже самого мельчайшего движения воздуха, если, конечно, не считать её дыхания. Сквозь ветви без всяких признаков листьев просвечивало голубое небо, но просвечивало тускло, будто сквозь полог кровати.
"Где я? И Воин пропал. Едва ли он смог бы самостоятельно уйти".
