— Я тебя никогда не обманывала. Бывало, что не говорила всей правды, но не обманывала.
— Тогда объясни мне, что с тобой происходит? Почему наша любовь не может сделать тебя счастливой?
Молли вздохнула и снова легла на спину:
— Я устала от той жизни, которую мне приходится вести. Я хочу быть свободной, Вистан. Я хочу сама определять свою судьбу. Прости, но тебе, скорее всего, не понять, насколько это важно для меня.
— Да-а, — иронично протянул он. — Куда уж мне. Я вот совершенно свободен! Иду — куда хочу!
— Не злись… Ты и вправду не поймёшь. А я хотела попросить о помощи…
— Помощи?, — встрепенулся Вистан. — Да я всё что угодно для тебя сделаю!
— Я очень на это надеюсь. Я рада, что смогла встретить такого человека, как ты.
— Чем можно тебе помочь, Молли? Не томи, расскажи мне!
— Для начала, перестань так трясти мою руку. — она освободила своё запястье из его крепких пальцев и сказала: — Помочь мне сложно. Придётся рисковать.
— Мне, наверное, стоило бы обидеться, услышав такое. Ты снова ставишь под сомнение мою храбрость? Нужны доказательства?
— Не кричи на меня! Что толку с мёртвого храбреца, расставшегося с жизнью, при попытке кому-то что-то доказать! Помочь мне может только живой человек! Запомни это!
— Ты рассуждаешь, как наш инструктор. — удивился Вистан, ожидавший от Молли совсем других слов.
— У нас с ним общая цель — сохранить тебе жизнь. Поэтому слушайся его во всём. На твоём пути будет много преград и опасностей. Я надеюсь, что вместе вы их успешно преодолеете.
— То есть, Харди тебя интересует…
-… только в качестве твоего телохранителя, — закончила Молли его фразу. — Ничего личного…
— А для нас не вреден этот синий свет, сэр?, — он почти успел привыкнуть к тому, что Харди вяло реагирует на его вопросы, а если отвечает, то скучно и односложно, но всё равно продолжал приставать к инструктору с расспросами.
— Не думаю. Все, кто попадает сюда впервые, первые часы проводят, задрав голову вверх. В середине ночи здесь ещё красивее. Граница светится насыщенным ярким светом. В нашем мире такого не увидеть.
— Хорошо, что вы больше не сердитесь на меня, — виновато улыбнулся Вистан. — Мне нравится вас слушать, сэр.
— У меня нет причин на тебя сердиться. Вчера я проявил слабость. Непросто пережить ситуацию, когда весь предыдущий жизненный опыт становится бесполезным багажом. Это, в том числе, чувствительный удар по самолюбию. — Харди вздохнул, покачал головой и добавил: — Я пытался вытянуть тебя на откровенность, но мне самому нужно снять грех с души.
— Что вы такое говорите, сэр?, — заволновался Вистан. — Вы же ни в чём не виноваты! Я не…
— Вот что, парень, — оборвал его инструктор. — Сначала выслушай меня, а потом делай выводы.
— Хорошо, сэр. Я слушаю.
Харди собрался с мыслями и начал издалека, задав Вистану вопрос:
— Помнишь, я как-то упоминал о семи попытках побега из Пещер? Мы тогда ничего не узнали о судьбе двоих беглецов, а остальные свернули себе шею, пытаясь покинуть горы. У всех этих беглецов была одна особенность — они сторонились других людей и постоянно общались с каким-то невидимым собеседником. Таких людей принято называть "одержимыми".
— С каким собеседником?, — выкрикнул Вистан. Ему вдруг стало очень тесно в каменном кольце, ещё недавно казавшемся вполне уютным. — Они называли имя?
— Несколько разных имён, — ответил инструктор, внимательно наблюдая за реакцией Вистана. — Пять женских, одно мужское. В одном случае, мы вообще не смогли разобрать, что бормотал тот парень. У него были проблемы с речью — сильно заикался. Я понимаю, о чём ты хочешь меня спросить. Скажу сразу — никто из них никогда не произносил имени Молли. В трёх случаях назывались имена собственных матерей. В двух других — знакомой девушки и родильницы. Это имена реальных людей, живущих в Долине. Мы проверяли.
— А мужское?, — он начал догадываться, что скажет инструктор дальше. Было бы верхом невоспитанности оборвать сейчас Харди, но ему очень хотелось отсрочить момент, когда рассказ пойдёт непосредственно о нём самом.
— Это было, скорее, прозвище, чем имя. Мы догадались, что оно мужское по обрывкам разговора. Не удалось установить, кому оно принадлежало. Общаясь с невидимым собеседником, одержимые иногда произносят свои мысли вслух. Причин я не знаю. Возможно, от избытка чувств. Так вот, никто из этих людей не пытался вернуться назад в Долину. Координатор Дерек даже придумал своеобразный тест, позволяющий отличать одержимых от других странно ведущих себя людей, которые не могут забыть своих близких и тоскуют по ним.
— Я знаю, — мрачно подтвердил Вистан. — Он и мне предлагал вернуться домой… Сэр, думаю, со мной всё иначе. Мой случай — особенный. Я мог бы это доказать, хотя… слишком много такого, чего не выставляют на всеобщее обсуждение. Это очень личное, понимаете?
— Твой случай восьмой по счёту, — продолжил Харди. — Ты, кажется, обещал меня выслушать.
— Да, конечно. Но постарайтесь обойтись без домыслов по поводу…, — Имя готово было сорваться с его губ. — Надеюсь, вы меня поняли.
