— У меня так вообще сложилось впечатление, что мы Камня только тормозим. — высказался Феофан, в миру — поручик Феоктистов. — За ним надо двоих на «подбор» посылать, если не троих. А может и просто всем подразделением за ним идти.
Потом я отдельно подошёл к Воробью и извинился за досадное недоразумение, на что он, неожиданно, попросил меня научить «этому приёму». Подтянувшиеся остальные «волкодавы» всем своим видом тоже выразили заинтересованность в изучении нового.
— К сожалению, не могу. — развёл я руками. — Тайна Рода… — не став уточнять какого именно.
Да и как мне им объяснить, что те же самые Романовы сами мало представляют, о чём идёт речь, и пользуются родовым архивом.
Коллеги разочарованно повздыхали и разошлись.
— Пошли, Камень, полковнику сдаваться… — усмехнулся Васильев. — Он тебе быстро за тайну Рода пояснит.
Орлова мы застали на полигоне, в обществе Вяземской, которая очень эмоционально и в красках описывала всю пропасть в подготовке присланного женского контингента:
— Да из них половина на полосе в норматив не укладывается, Иван Васильевич! — услышали мы издалека. — Я в шестнадцать быстрее была! С рукопашкой полная беда! А доспех? Скорлупа яичная! Понабрали, тоже мне!
— Вика, Вика, успокойся! Всё не так плохо! Не сгущай краски, я тебя очень прошу!
— И ничего я не сгущаю! Всё так и есть!
Перепалка прекратилась, как только они заметили нас.
— Что, Васильев, Камень опять начудил? — вздохнул Орлов.
— Да, Иван Васильевич. — кивнул тот.
— Ведьма, иди дальше зачёты принимать. И без лишней жестокости там! Поняла?
— Да, Иван Васильевич. — кивнула Вика, и, уходя, послала мне воздушный поцелуй, но так, чтобы никто не видел.
— Докладывай. — опять вздохнул Орлов, обращаясь к Васильеву.
Надо отдать должное штаб-ротмистру, отозвался он о моей «работе» только в самых лучших выражениях. Не стал скрывать и свою «промашку» с этим дверным проёмом.
— А потом повеяло от Камня чем-то, и Воробей на полу без сознания лежит… Мы его вынесли на улицу, там он и отошёл. — закончил Васильев.
— Понятно. Свободен. — кивнул полковник. — И?.. — спросил он меня, когда штаб-ротмистр удалится на достаточное расстояние.
— В первый раз такое получилось, Иван Васильевич. — честно признался я. — Подробностей рассказывать не буду, надо самому понять, что случилось, и с чем это едят.
Орлов разглядывал меня с минуту, потом сказал:
— Хорошо, Алексей. Учитывая твой особый статус, отложим этот разговор на потом. Сейчас иди в столовую, пообедай, и в тир. После занятий в пятницу ждем тебя на пару-тройку часов тренировок. И не влипай в неприятности!
Уже вечером, когда мы с Прохором выехали с базы Корпуса, мой воспитатель спросил меня:
— Что там опять у тебя произошло? Просто с Викой успел парой слов перекинуться, она и сказала. — пояснил он. — Кстати, Ведьма наша обещалась сегодня приехать. Так что случилось?
Пришлось рассказывать.
— Повторяюсь, конечно, но я тебя на полном серьёзе боятся начинаю, твоё Императорское высочество! — хмыкнул Прохор. — Получается, самую настоящую монстру воспитал, на свою голову! Что Орлов?
— Ничего. Я ему сказал, что не буду пока с ним разговаривать на эту тему.
— Правильно сказал. Пусть отец твой разбирается.
— Ты хотел Виктору Ивановичу позвонить.
— Точно!
Переговоры Прохора с финансистом не заняли много времени.
— Вечером человечек нужный будет. Самолёты есть.
— Теперь ты расскажи, что там у вас за Валькирии собрались? А то Вика крыла их всех, полковник еле успокоил.
— Сразу скажу, Лёшка, лиц не видел, но фигурки у некоторых просто отпад! — ухмыльнулся он. — А если серьёзно, не так всё плохо, как казалось на первый взгляд. Есть отдельные экземпляры, которых поднатаскать, и с пивом потянут. До кондиций «волкодавов» им, конечно, расти и расти, но в качестве поддержки и будущих тактических перспектив — вполне сгодятся.
Добравшись до дома, ужинать не стали, решили дождаться Лесю и Вику, да ещё и человечек от финансиста приехал, оказавшийся моим завхозом, вернее управляющим имуществом. Представился он Зыкиным Владиславом Петровичем. В отличие от маленького и пузатого финансиста Виктора Ивановича, Владислав Петрович был высок и худ. Его попытка достать планшет и начать зачитывать весь список вверенного ему в управление моего имущества, была пресечена на корню:
— Всё потом, Владислав Петрович. А сейчас меня интересуют только мои самолёты. Так что с ними?
Оказалось, что у меня их пять! ИЛ-96 в роскошной отделке с гербами Гагариных, ЯК-42 на тридцать комфортабельных мест, два ЯК-40 на пятнадцать, и ЯК-40 на шесть. Все они сейчас стояли во «Внуково-3». Экипажи в наличии, Тайная канцелярия с ними уже закончила, но лучше б было, конечно, со слов завхоза, чтобы за штурвал сели пилоты специального Императорского лётного отряда. Когда мне Владислав Петрович начал перечислять ещё и вертолёты, я прервал его опять:
— С этим тоже потом решим. В субботу в Сочи я могу вылететь на каком-нибудь ЯКе?
— Безусловно, Алексей Александрович! — кивнул он. — Хоть сегодня ночью! Один звонок, и… — он изобразил рукой взлёт самолёта.
А мысль у меня опять за что-то зацепилась.
