— Ничем тебе помочь не могу. — я сделал вид, что сочувствую ему. — Кстати, сегодня вечером с наследником Голицыных играю. — и рассказал Долгорукому подробности телефонного разговора.
А в остальном повторилась история понедельника — Юсупова с Долгорукой меня игнорировали, вернее игнор был взаимным, а Шереметьева в кафе опять пыталась всех помирить. В один прекрасный момент мне всё это надоело, я со всеми попрощался и направился домой.
— Всё, о прежних отношениях с Пожарским можете забыть. — кинула Шереметьева подружкам, глядя на выходящего из кафе молодого князя. — Перегнули вы палку. Ему теперь на нас откровенно плевать!
— И ничего мы не перегнули! Мы его воспитываем! — возразила ей Долгорукая.
— Это тебе Инга так сказала? — хмыкнула Анна. — Можешь, Наташка, даже не отвечать. А теперь послушайте меня. То, что Пожарский постоянно вам уступал, совсем не означало то, что им можно вертеть, как вам вздумается! Делал он это из вежливости и нежелания идти на конфликт. Ему с вами ещё учиться. Помните ту запись из бильярдной? — Юсупова с Долгорукой кивнули. — Видели, а выводов не сделали — он терпел, терпел, а потом… три гвардейца в реанимации! А прошлоё твоё выступление, Инга, ничему тебя так и не научило. Думаешь, и в этот раз просто извинишься, и всё? Алексей тебя даже простит, из вежливости. А прежнего общения всё равно не будет! Следующее. Что вы знаете о личной жизни Пожарского? — она оглядела подружек, и остановила свой взгляд на Долгоруком. — Даже Андрей, с которым Алексей приятельствует, ничего нового сказать не может! Мы совсем о нём ничего не знаем, а в прошлый четверг так вообще что-то произошло, пол города на ушах стояло! А вы со своими вопросами к нему лезете! Он, опять же из вежливости, пытается всё перевести в шутку, а вы, две дуры, лезете в бутылку! Повзрослейте уже! Это не Лицей! А Пожарский — не ваша игрушка!
Юсупова сидела с ничего не выражающим лицом, Долгорукая, казалось, вот-вот заплачет.
— Аня дело говорит! — серьёзно сказал Андрей. — Похоже, Алексею и вправду надоели ваши капризы. И знаете, что самое печальное? Они даже его уже не раздражают… Как сказала Аня, ему просто наплевать.
— И что делать? — спросила Наташа.
— Долгорукая, соберись! — внезапно вмешалась Инга. — Где твоя гордость? Я один раз уже извинилась перед этим Пожарским! Больше унижаться не буду! Пошли уже, нечего тут нюни распускать! Ты же видишь — эти двое тоже против нас!
Когда Инга и Наташа вышли из кафе, Андрей сказал Анне:
— Правильно ты их дурами назвала, ничего со времён Лицея не поменялось. Что делать будем?
— Поговори с Алексеем, сыграй на его благородстве, пусть не обращает внимания на выходки твоей сестры и Инги. А там посмотрим…
— Договорились. — кивнул Долгорукий.
Дома со мной отказался разговаривать ещё и Прохор — он с важным видом расхаживал по гостиной и разговаривал с кем-то по телефону, периодически поддакивая и делая пометки в блокноте. Закончив разговор, он кого-то набрал и кинул в трубку — «Зайди». От моей попытки выяснить, чем это таким важным он занят, мой воспитатель отмахнулся, и уставился на дверь, в которую зашла Алексия.
— Так, присаживайся! — сказал он девушке, дождавшись, когда она меня поцелует. — Расклад такой. Для твоих целей лучше всего подходит тридцати местный ЯК-42. В нём ты, твой администратор, гримёр, костюмер, два звукаря, два осветителя, восемь человек балета и охрана со всеми вашими шмотками и аппаратурой, разместитесь с комфортом. Техники готовят самолёт, экипаж из Императорского лётного отряда сегодня вечером принимает борт.
— Спасибо, Прохор! — заулыбалась Леся, нагнулась к нему и поцеловала в щёку.
Он же после этого встал и шутливо отчитался:
— Ваше пожелание выполнено, Ваше Императорское высочество! Учимся работать в обеспечении!
— Вольно, Прохор! — хмыкнул я. — Спасибо!
— Лёшка, я до сих пор в шоке! — Леся подскочила ко мне и обняла. — Отдельный самолёт!
Дальше, пока я полдничал, Прохор с Алексией мне рассказывали все перипетии сегодняшнего дня — первое, что сделал мой воспитатель, это позвонил завхозу, Владиславу Петровичу, которого напряг образовавшейся проблемой. Тот, не растерявшись, напряг кого-то ещё, кто разбирался в этих вопросах. Разбирающийся позвонил Прохору и поставил перед ним ряд вопросов, после ответа на которые и должен был произойти оптимальный выбор воздушного судна. На эти вопросы отвечала уже Алексия, которая, в сою ачередь, напрягла своего администратора. Последнему, кому звонили, был Пафнутьев, курирующий весь тур в целом, и охрану в частности.
— Лёш, я знаю, что у тебя сегодня игра, а потом встреча с дядьями, но постарайся придти пораньше. — попросила Леся. — Я же завтра улечу… По этому поводу в десять вечера в «Избе» лёгкий банкет заказала. Вика будет, Сашка Петров приедет, Прохор тоже.
— Постараюсь освободиться пораньше. — пообещал я.
— Лёш, а можно Пафнутьев придёт? — попросила она.
— Лесь, это же твой отец. Приглашай, конечно!
— Хорошо. — благодарно кивнула она.
До «Метрополии» я добирался на «Волге». Моего нового водителя, тоже Юрия, мне представил ротмистр Михеев.
