— Такое ощущение иногда складывается, Алексей Александрович, что он с рулём в обнимку родился! — охарактеризовал он мне Юрия. — «Нива» сопровождения светится не будет.
Но во время поездки мой новый водитель продемонстрировал мне лишь плавность езды, что, наверное, должно было свидетельствовать лишь о его профессионализме.
На входе в шаровню, помимо охраны Долгоруких, стояли ещё и серьёзные ребята в одинаковых чёрных костюмах.
— Среди гостей Его Императорское высочество Цесаревич, ваше сиятельство. — прокомментировал мне ситуацию знакомый охранник. — Повышенные меры безопасности…
«Ага, батя в здании!» — с улыбкой подумал я, и прошёл мимо Дворцовой полиции, которая не обратила на меня особого внимания, или сделала вид, что не обратила. Народу, по сравнению с моими прошлыми посещениями сего заведения, существенно прибавилось — кто-то вернулся из тёплых краёв, кто-то с загородных имений, в которых проживали всё лето. Первых, кого я заметил, были мои дядья — оба в одинаковых по цвету брюках, жилетках и белых рубашках. Мой гардероб ни у кого не должен был оставить сомнений, что мы из одного Рода. Сначала я подошёл к Григорию. Чтоб не отвлекать от игры, быстро поздоровался, и переместился к соседнему столу, чтоб поприветствовать Константина. Отойдя от них, набрал Голицына.
— Вижу вас, Алексей Александрович. — услышал я в трубке. — Поднял руку.
Оглядевшись, заметил высокого мужчину лет сорока, сорока пяти, в костюме-тройке, с поднятой рукой, который, судя по кию в руке и рассыпанным шарам, разминался за столом недалеко от того места, где я стоял.
— Рад познакомиться, Глеб Алексеевич! — протянул я ему руку.
— Взаимно, Алексей Александрович! — пожал он её. — Как и положено потомственным военным, вы, Пожарские, оделись единообразно? — усмехнулся он, мотнув головой в сторону моих дядьёв.
Двойного смысла в его словах я не почувствовал, да и сам Голицын производил, на первый взгляд, весьма приятное впечатление.
— Нет, Глеб Алексеевич. Просто наш портной сказал, что на награждении за первое, второе и третье место в этих образах мы будем смотреться просто замечательно!
Голицын рассмеялся, и ответил:
— Нисколько в этом не сомневаюсь, Алексей Александрович! После слов вашего портного даже и не знаю, стоит ли к столу подходить, или сразу сдаться… Ну, да ладно! Приступим?
— Да. — кивнул я, доставая кий из чехла.
— Алексей Александрович, у меня предложение. Вернее, два. Первое — играть на интерес, скажем… — он задумался, — на тысячу рублей. Чисто для того, чтобы стараться. Второе — играть будем в «Сибирку» по старым правилам, без всяких там активных разбоев и «дураков». Неочевидные шары — только под заказ. Штраф — с полки на стол. Как вам?
— Отыгрыш — два борта, борт-перекат, перекат-борт? — спросил я.
— Безусловно. — кивнул он.
— Принимается. — согласился я.
— Разминайтесь, Алексей Александрович. — улыбнулся Голицын. — Я пока до уборной схожу.
Пока он ходил, я оглядел зал, и увидел отца в том самом углу, где у меня произошла та незабываемая игра с троицей Измайловцев. Он тоже играл, его соперника я не знал. Голицына не было минут пятнадцать, за это время я успел чуть размяться и понять, что стол сделан максимально близко к стандартам — довольно строгие лузы, и сукно с нормальным раскатом.
— Жребий? — спросил у меня вернувшийся Голицын, снимая пиджак.
— На ваше усмотрение.
Он схватил со стола первый попавшийся шар.
— Чёт. — выбрал я.
Шар оказался под номером «одиннадцать».
— Я, с вашего позволения, разобью. — озвучил своё решение Голицын.
