— Александр, я поклонница вашего таланта! — принцесса очаровательно улыбалась. — Сочту за честь узнать хоть что-то из подробностей ваших художественных приёмов! — то, с каким обожанием она смотрела на Петрова, меня успокаивало — мне с Шереметьевой и Голицыной проблем хватало. — Александр, вы что-то! Вы явление в наше непростое время! — продолжала вдохновенно «витийствовать» Гримальди.
— Полностью с тобой согласен, Кристина! — хмыкнул я. — Прошу ознакомиться.
И достал заранее приготовленные «наброски» Александра по мотивам «Сочинского разврата». Пара минут присутствующим понадобилось на разобрать рисунки, а потом…
— Саша, ты красавчик! — это был Долгорукий.
— Петров, не была б я Шереметьевой, тут же бы тебе портрет в обнажённом виде заказала!
— И я! — это была Ксения Голицына. — Хотя… Впрочем… Мне нечего стесняться своего тела!
— Александр! — французский акцент стал особенно отчётлив. — Я хочу такой портрет! Согласна на всё! Любые деньги!
Да… Пришло время собирать камни…
— Рисунки мне верните! — с трудом, но рисунки, под осуждающие взгляды моего друга, мне вернули. — Теперь вы понимаете всю глубину таланта нашего художника? Прониклись?
Все покивали, а Гримальди подсела к Петрову практически вплотную и не сводила с него обожающего взгляда.
— Кристинка, ты это, иллюзий вредных не строй! — хмыкнула Аня Шереметьева без особой уверенности. — Он тут много чего другим наобещал…
— Разберёмся. — отмахнулась Гримальди, не сводя взгляда с Петрова.
Очередные разборки по поводу очередного же портрета пера Петрова прервало появление на входе Великих княжон, но всё прошло без какой-либо помпы — просто мы все встали и поприветствовали их. Маша быстро «представила» меня Варе, а потом уже мне, как хозяину вечера, пришлось взять в свои руки обязанности по знакомству:
— Ваши Императорские высочества, позвольте вам представить её светлость Кристину Гримальди, принцессу Монако!
— Ваша светлость!
— Ваши Императорские высочества!
— Ваши Императорские высочества, с Великой княжной Марией мой друг, Александр, знаком. — следует кивок старшой сестры. — А вот с Великой княжной Варварой нет. Ваше Императорское высочество, княжна Варвара, позвольте вам представить моего друга, дворянина Александра Петрова!
— Александр! — важно кивает Варя.
— Ваше Императорское высочество, княжна Варвара! — мой друг кланяется.
— Для вас Варя, Александр.
— Почту за честь, Варя! — Александр кланяется повторно.
Слава богу, протокол соблюдён! И мы спокойно занимаем места за столом. Какое-то время мы с Сашей и Андреем потратили на наполнение бокалов вином, Вариного — морсом, а потом уже девушки поухаживали за нами, раскладывая по тарелкам салатики.
Две знакомых мне Валькирии уже заняли стол недалеко от нас и общались с официантом.
— Кристина, как вам Россия? — осведомилась Маша, севшая рядом с Андреем Долгоруким.
— Всё замечательно, Ваше Императорское высочество!
— Мария. Для тебя Маша. — кивнула моя сестра.
— Я в восторге, Маша!
И Кристина начала описывать свои впечатления от Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода и других городов, где она успела побывать за два с лишним года. Потом разговор плавно перешёл на тему учёбы Гримальди в Суриковке и закончился её словами:
— Вот, с Александром познакомилась. Надеюсь, и он меня ещё чему-нибудь научит.
— Ага, научит… — хмыкнула Шереметьева. — Наш Александр портрет князя Пожарского с понедельника писать начинает. Так что ему точно не до тебя, Кристинка, будет.
Обе Романовы посмотрели на меня с лёгкой завистью.
— Да не этого, а Михаила Николаевича. — пояснила Аня. — Маша, ты же сама должна помнить, дед Алексея ещё тогда, в галерее, это говорил.
— Теперь вспомнила. — кивнула Великая княжна.
Тут ко мне обратилась Варя:
— Алексей, а помнишь, Маша с тобой и Михаилом Николаевичем на выставку Хмельницкого у нас, в Кремле, договаривалась? И Александра хотели пригласить. Так всё и заглохло?
— Не знаю, Варя… — пожал плечами я. — Думаю, Александру Николаевичу надо сделать один звонок моему деду, и вопрос будет решён.
— Хорошо, я напомню папе. — важно кивнула сестра.
Постепенно все за столом как сидели, так и разбились по интересам — Мария с Андреем, я с Аней и Ксенией, Кристина с Сашкой. Скучала одна Варя, которая слушала разговор своей сестры с Долгоруким, с неприязнью поглядывая на Гримальди.
— Девушки, прошу прощения. — сказал я Шереметьевой с Голицыной, и встал. — Я на секундочку. — и направился к средней сестре. — Варя, если тебе скучно, можешь к нам пересесть. — наклонился я к ней.
— Лёша, я к Александру хочу сесть. — тихонько сказала она мне и покраснела.
Ничего себе! Неужели? Да быть такого не может!
— Сейчас всё устрою. — кивнул я, даже не подумав улыбаться — не дай бог сестра ещё обидится.
