Камень Книга четвёртая полностью

– Я так и подумала. – кивнула Шереметьева. – Ладно, надо из этой ситуации с наименьшими потерями выходить. Звони сестре, пусть язык за зубами держит, а я Юсуповой звонить буду с тем же предложением. И вообще, Андрюшка, как мне показалось, наши девушки в очередной раз доигрались… Поздно Алексея методами, работавшими в Лицее, воспитывать… Еще и обижаться потом.

– Мне тоже так кажется, Аня. – кивнул Долгорукий, и достал из кармана телефон.

***

Усевшись в машину, я дал команду Дворцовым на выдвижение домой и отмену мероприятия в «Приюте», после чего, не сдерживая раздражения, шумно выдохнул – Долгорукая с Юсуповой, с их завихреньями в мозгах, опять на меня обиделись и сделали во всем виноватым! А потом еще и за дружбу предъявили! Да мне такие друзья вообще никуда не уперлись! И ведь куда подальше их не пошлешь, что самое обидное, Андрей с Анной не поймут… Один за сестру обидится, а Шереметьева с ними со всеми с детства дружит, а со мной чуть больше двух месяцев… Как поступить в этой ситуации? Сжать зубы и терпеть, приняв предложенные Юсуповой и Долгорукой условия – общаться строго в рамках этикета. Другого ничего не остается… А еще и подарок этот неврученным так и остался, а отец явно у меня отчета потребует. Придется все как есть рассказывать, а то может очень некрасиво получиться, если он подробности от кого-нибудь другого узнает…

Уже когда подъезжал к особняку, позвонила Аня Шереметьева и сообщила, что с Ингой она переговорила, та уже успокоилась и пообещала молчать о сегодняшнем недоразумении, а князь Юсупов ждет меня в семь вечера среды. Только я положил трубку, как пришло сообщение от Андрея Долгорукого, в котором он обещал молчание со стороны своей сестры и ее предварительные извинения. Так что в дом я заходил уже несколько успокоившись – худой мир был всяко лучше хорошей ссоры.

– Чего так рано? – встретил меня в гостиной Прохор. – И почему у вас там с этим «Приютом» все отменилось? Мне ротмистр сказал. – пояснил он.

Я рассказал обо всем воспитателю, который, слушая меня, улыбался и хмыкал.

– Да, Лешка, – еле сдерживая смех, начал он, – несладко тебе в этом Высшем Свете придется, если там бабы через одну с такими тараканами в голове будут! То не скажи, то не сделай, эдак не посмотри! Но ты молодец! – он сделал паузу. – А ведь раньше-то ты бы терпеть этакие закидоны не стал, гневом их там сразу напугал, или вообще погасил бедняжек, и все дела! А потом к родичам ихним за вирой махнул!

– Прохор, не паясничай! – отмахнулся я. – Чего мне теперь с ними делать?

– Забей, Лешка, на этих двух идиоток! – посерьезнел он. – Они тебе этот цирк уже в который раз устраивают? Третий или четвертый? Ничему их жизнь не учит, зато ты на их примере хорошо должен усвоить одну простую вещь – зарвавшихся людей, в том числе и близких друзей, полезно иногда на место ставить. И ничего в этом, Лешка, предосудительного нет. Вовремя не одернешь, дальше только хуже будет. А тебе, как будущему Императору, подобные полезные навыки вырабатывать уже сейчас необходимо. И дистанцию с поддаными держать тоже. – он посерьезнел еще больше. – А настоящий друг, которому и не такое можно простить, у тебя пока один – Сашка Петров, а все эти Долгорукие, Юсуповы и Шереметьевы максимум близкие приятели по общим интересам и веселому времяпрепровождению. Это им с тобой дружить выгодно, а тебе… Как старшие родичи решат. Вот и не расслабляйся особо со своими университетскими приятелями. Понял меня?

– Понял. – кивнул я, признавая правоту своего воспитателя.

– А на Шереметьеву все же обрати самое пристальное внимание. – улыбнулся он. – Явно баба с головой дружит, в отличии от этих двух – и за подружек попросила, и от подарка вежливо отказалась. Чувствуешь перед ней вину за все случившееся?

– Чувствую. – вздохнул я.

– Молодец эта твоя Анна! – хмыкнул воспитатель. – А теперь представь, с какими чувствами ты чуть позже ей этот подарок дарить будешь. Вина-то никуда не денется. Вот так, Лешка, понемножку, по чуть-чуть, небыстро, но уверенно эта твоя Шереметьева и займет свое заслуженное место в твоей жизни. А там и до свадебки недалеко! – он вовсю ухмылялся.

– Все! Хватит! – нахмурился я. – Зачем ты мне все это рассказываешь, Прохор?

– Чтоб у тебя, Лешка, в мыслительном процессе не эмоции преобладали, а логика. – воспитатель опять стал серьезен. – И чтобы ты вот такие манипуляции в отношении себя враз просекал, а не велся на них, как телок молодой. И постоянно задавал себе один простой вопрос, о котором я тебе и раньше говорил: «Зачем он или она так поступили?»

– Так же свихнуться можно! – вздохнул я.

– Привыкнешь со временем. – отмахнулся Прохор. – На автомате будет все работать. Спасибо потом мне за науку скажешь. – и без всякого перехода. – Что у нас сегодня с Дворцовыми? Штурм особняка планируется? – он подмигнул мне.

– А лекция по тактике? – напомнил я ему.

– Иди переоденься, и будет тебе лекция, Лешка.

Через пятнадцать минут я вернулся к ожидавшему меня в гостиной Прохору.