С моего прошлого визита в этом кабинете ничего не изменилось, только Император сейчас сидел не на диване в углу, а за рабочим столом, который был завален папками разных цветов. Молчаливый жест рукой, мы втроем усаживаемся за приставной столик, дед откидывается на спинку кресла и начинает меня задумчиво разглядывать. Впрочем, долго это не продолжилось, он кивнул каким-то своим мыслям и бросил мне:
– Внимательно слушаю все, касающееся твоей встречи с господином Тагильцевым, Алексей.
Я вздохнул и принялся рассказывать. Когда дошел до ощущения
– Тагильцев точно не
– Да. И я его вообще не
Дед снова переглянулся с отцом, поморщился и сказал:
– Слушай меня внимательно, Алексей. И ты, Прохор. Дальше вас информация уйти не должна. Договорились? – мы кивнули. – Этот Тагильцев, насколько мы знаем, потомственный колдун… И очень сильный.
Из того, что рассказал нам Император, выходило следующее.
Уже достаточно давно, где-то с конца 17-го века, Церковь в Российской Империи фактически являлась государством в государстве. Этот процесс становления Церкви протекал незаметно как для обычных подданных, так и для большинства Родов, даже для Главных. Со стороны все выглядело чинно и благопристойно, однако в руках батюшек сосредотачивалось все больше земли, другой собственности и финансовых средств. А самое главное, все больше влияния на настроения подданных Империи. Первая попытка Романовых ограничить власть Церкви, предпринятая ими во второй половине 18-го века, закончилась восстанием Емельяна Пугачева. Два года Империю лихорадило от волнений, подогреваемых священниками во всех ее уголках, пока, наконец, реальные стороны конфликта не пришли к устроившему всех компромиссу. С тех пор Церковь оказывала Роду Романовых всемерную поддержку, а Романовы обеспечили Церкви льготное налогообложение и не препятствовали той заниматься различной предпринимательской деятельностью. Новый конфликт с Церковью случился у Романовых, когда Императором стал Александр I, который решил проверить полноту уплачиваемых батюшками податей. Но ему это сделать сразу не удалось – явившийся к нему на прием Патриарх прямо намекнул на весьма вероятное повторение бунта Емельки Пугачева, только в существенно больших масштабах. Александр намек не понял, приказал Тайной канцелярии Патриарха задержать, а от его сопровождающих лиц потребовал полный отчет об имуществе и деятельности Патриархии. Этой же ночью, прямо в спальню к Александру, явился некто неизвестный, легко преодолевший всю охрану, в том числе и канцелярских колдунов, и, приставив нож к горлу Императрицы, доступно объяснил Императору последствия таких необдуманных поступков. Среди озвученных последствий была и угроза полного уничтожения семьи Императора, мол, после такого следующий Император будет более понятливым. Убедившись, что Императорская чета все поняла, ночной гость покинул спальню. Поднятая тревога результатов не дала – гость благополучно ушел…
Утром Патриарх был отпущен, а Александр срочно созвал Совет Рода, на котором и поделился с родичами схожими с моими ощущениями – ночного гостя он не
Очень быстро удалось установить и личность предполагаемого ночного гостя, коим оказался Семен Федорцов, состоявший скромным диаконом при Патриархе, но при этом пользовался особым доверием последнего. Брали колдуна при личном участии Александра, а закончилось все печально – Федорцов погиб, как и два канцелярских колдуна, а еще двое других, вместе с обычными бойцами Канцелярии, три дня приходили в себя. Канцелярия, как и Александр, такое прощать не собиралась и, с его ведома устроила нескольким батюшкам-колдунам в самой Москве и в ее окрестностях «несчастные случаи» – кто сгорел заживо вместе со своей церковью, кто дома вместе с семьей, кого задавило обрушившейся кровлей «дома божьего», кого убили разбойники с большой дороги, позарившиеся на золотую цепь с крестом и приходскую кассу. Не забыла Канцелярия и про ближайшее окружение Патриарха – один из его приближенных самоубился путем утопления в бочке с кагором в винном погребе одного из монастырей. В предсмертной записке он обвинял в случившемся лично Патриарха, проклял его и обещал достать главу Церкви и с того света.
