"Внутренней силой, подобной яркому солнцу на небосводе и привлекающей к себе других людей, может обладать каждый, кто откроет свое сердце Небесам, — гласили ровные строчки под рисунком. — Созерцание Пречистых Небес дарует радость и уверенность в свершении надежд. Только утвердившись в этих чувствах, можно приобрести внутреннюю силу, и только благодаря созерцанию…" Взгляд Невеньен сполз с витиеватого текста и снова устремился в окно. На сегодняшние мутно-серые облака бессмысленно медитировать; в Книге Небес было сказано, что может помочь лишь созерцание чистой, ничем не запятнанной небесной синевы. Невеньен и не пыталась глядеть вверх — все, что ее интересовало, находилось внизу, во дворе поместья Серебряные Пруды.
Где-то там сейчас ходит Акельен. У него как раз должна была закончиться тренировка. Ежедневный распорядок предписывал ему после этого принять омовение, отобедать с приближенными и заняться рассмотрением прошений своих подданных. Но истинный король почти никогда не следовал распорядку.
Через плотно затворенное окно до Невеньен донесся громкий голос Акельена, приказывавший управляющему срочно разобраться с тем хламом, которым завалена конюшня. Конечно, он выразился немного грубее. Невеньен вздохнула. Отсутствие должного воспитания в детстве до сих пор сказывалось на поведении истинного короля. Ее мужа.
Она снова вынудила себя повернуться к книге, и снова при взгляде на иллюстрацию ее мысли ушли далеко от текста. Акельен такой же, как и этот мужчина, — высокий, статный, красивый. Она опять вздохнула. Очень красивый. Но без этого крошечного солнца в груди. Невеньен отлично знала, что болтают лорды — у истинного короля нет той внутренней силы, которая может объединить людей. Поэтому, как многократно твердила Невеньен ее мать, внутренняя сила должна быть у его жены.
"Только утвердившись в этих чувствах, можно приобрести внутреннюю силу, и только благодаря созерцанию пробуждается в душе то устремление к Небесам, которое…" За окном послышался низкий чарующий голос Бьелен, и Невеньен в который раз сбилась с чтения.
Разве могло быть такое, чтобы вдова деверя оказалась где-нибудь не там, где Акельен? Глаза Невеньен защипало от слез, и она захлопнула ставшую бесполезной книгу. Когда у тебя пытаются украсть мужа, который к тому же так и не стал до конца твоим, тут не до мудреных измышлений.
Она робко, стыдясь собственной слабости, приблизилась к окну, привстала на цыпочки и оглядела открывшуюся взору часть двора. Акельен вечно куда-то торопился и уже ушел оттуда, но самодовольный вид соперницы в новом платье из ниспадающего шелка, которая изящно прикрывала ладонью рот, что-то восторженно рассказывая служанке, привел Невеньен в еще большее уныние. Наверняка Бьелен хвастается тем, что в очередной раз король принял ее совет, а не своей законной жены. Ведь этой малявке Невеньен — подумать только! — четырнадцать лет. Невеньен села на стул и ссутулилась. Тяжелые юбки зашуршали, и в их шорохе ей снова послышалось обвинительное "четырнадцать, четырнадцать лет".
— Почти пятнадцать, — буркнула она себе под нос.
Какая уж тут внутренняя сила, когда каждый считает своим долгом напомнить ей, что она слишком мала — и для того, чтобы быть проницательной правительницей, и для того, чтобы исполнять роль хорошей супруги. Невеньен знала, что в истории встречались королевы ее возраста, но они были настоящими королевами, а не женами мужчин, которых вся страна называла мятежниками. И уж точно ни одна книга не упоминала о том, чтобы юной королеве приходилось сражаться за внимание мужа. Наоборот, существовали сотни историй о том, как король завоевывал возлюбленную.
За ширмой, отгораживающей девушку, раздались тихие шаги и покашливание. Невеньен спохватилась. Жрец Лэмьет, ее наставник, и Эсти, служанка, услышали, как она подошла к окну, и наверняка подумали, что королева закончила чтение. Однако она еще не была готова к тому, чтобы приступить к повседневным делам.
— Наставник Лэмьет, — позвала Невеньен.
— Да, моя королева? — скрипуче спросил старик.
Она не видела его силуэт за плотной тканью ширмы, но знала, что худой лысый жрец застыл в поклоне, ожидая приказов или вопросов от своей госпожи. Лэмьет был удивительно терпелив для человека, который раньше возглавлял главный храм Небес и Бездны в Эстале. Нет ничего удивительного в том, что он согласился стать наставником для Невеньен — это почетная должность, даже если королева официально не признана. Он имел полное право делать ей выговоры за то, что она отвлекается от молитв и чтения священной книги, однако не сделал ни одного даже тогда, когда Невеньен откровенно клевала носом на его лекциях, и этим заслужил ее невольную любовь.
— Наставник, — произнесла она, стараясь, чтобы в ее голосе звучала не досада на Бьелен, а смирение, — разрешается ли медитировать на закрытое облаками небо для достижения внутренней силы?
