Слова лорда Андре звучали на редкость негневно, словно рассуждал не молодой рыцарь-паладин, представитель довольно строгого и гневливого церковного ордена, а умудренный годами мировой судья, зачитывающий приговор очередной партии порядком надоевших дорожных грабителей. До того безбурным было лицо лорда Андре, до того беззлобно смотрел он на провинившегося, что Лариус, сыскав в себе крупицу духа, решил немного поспорить.
– Ваше превосходительство, – начал он горделиво подбоченившись, – С учёным описанием рыцарской и вельможеской благодетели я спорить не стану, тем паче что разумение ваше подкрепляет власть церкви Инноса, доблестным паладином которой вы являетесь днесь. Да и так оно есть, что волею Господней надлежит родовитой знати, ради всеобщего блага отчизны, быть для низших сословий - сирых и неразумных, стражем мира и пастырем мудрым. Привилегия эта неоспорима. Но что-же делать мудрому пастырю, когда вверенное ему стадо суть потерянно и предназначено на погибель? Когда защищать нижайших вне наших, пусть и благороднейших сил? Ужели господа мудрые пастыри должны гибнуть вместе с пропащим стадом своих слуг? И разве не долг слуги - телом защитить господина и, коли на то есть воля Божия, смиренно принять за господина смерть? Быть может я и согрешил пытаясь уйти из города без разрешения, но разве и вы не грешите, оставаясь в обреченном городе, не командуя войску немедля отступать и, тем самым, избежать бессмысленной крови. Не обессудьте, достопочтенный рыцарь, но коли я, по-вашему, против закона – вы, по-моему, против здравого смысла!
– Для начала замечу, – сухо ответил лорд Андре, – Что Ваша милость изволила уйти из города не просто так, а прихватив с собою казну. Кстати, вы задумывались о последствиях именно этого шага?
– Я… разумеется! – немного замявшись крикнул Лариус. – Я поэтому и забрал казну что задумывался, и не раз, не раз об этом думал. Ну, то есть не о казне думал, упаси Господь, а о последствиях вашего неблагоразумия. Город неминуемо падет и казна либо оркам достанется, либо её разграбит восставшая в порту чернь. Я… я взял королевские деньги лишь только ради того, чтобы сберечь их, чтобы защитить их от врага, чтобы не дать им попасть в нечистые руки грабителей, куда они непременно теперь попадут из-за вашей беспечности!
– А, значит похищая королевскую казну вы защищали королевство! – заметил лорд Андре с едва слышимой насмешкой, – Правда, конечно, особо не думая что прямым защитникам королевства – солдатам, стражникам, и знаменосцам, без казны платить будет нечем. Но зачем тратить деньги на людей которые, по-вашему, обречены на неминуемую погибель. Так пусть гибнут голодными - ибо без денег земледержец Онар не поставит еды, пусть-же гибнут нагими и босыми – ремесленники не пошьют мундиров без оплаты так как им, ремесленникам, тоже надо на что-то да жить. Пусть откроются гноем покрытые раны и скрутит солдат лихорадкой – ведь лекари не варят бесплатных элексиров, да и ведь, по-вашему, Хоринис вместе с его жителями и защитниками неминуемо падет. Ну, а «падающего да подтолкни» - именно так Ваша милость очевидно воображает рыцарское достоинство и дворянскую доблесть! Но вместе с этим вы рассудили мудро: что долг слуги – грудью защитить своего господина, поэтому я и возьму вашу мудрость за истину, и этой-же истиной выведу вам честный приговор. Вы - благородный человек, а значит и верный слуга короны, преданный челядин родного отечества. Ну и где-же ваша голая грудь? Вы сами сказали, что слуга, буде он добрым слугой, должен смиренно принять гибель за благодетеля – ну и где-же ваша смиренность? Где безропотное принятие гибели? Где, наконец, хотя-бы простое служение? Нет, вы не добрый слуга, господин Лариус. Вы – неблагодарный холуй, паразит, кровопийца вдоволь нализавшийся соков отчизны, иссушив её до обморока, до бледной смерти, толкнув к самому краю погибели, а теперь бегущий прочь от картины собственного злодеяния, от картины вами намазанной! Любопытно что попытавшись ограбить казну – то есть, по сути, ограбить меня – наместника короны и её высочайшей власти, вы пытаетесь мне-же вину на шею и повесить, а так может поступить только лишенный чести подлец. Почему-же я не приказываю рыцарям отступить, а войску – бросить оружие разбежаться по горам? Потому-что, во-первых, я не подлец, да и действую сообразно вами-же высказанной мудрости, грудью прикрывая безоружных жителей Хориниса и саму землю эту невинную, что по праву является уделом короны и частью отчизны, которой клялся я служить и защищать. Вы-же, гнусным предательством, корыстью, и беспечным малодушием, решили вверенных в опеку людей под вражеский меч подставить и, обокрав, тотчас обречь на голодную смерть. Бог вам судья, я-же милостью Божьей, препровожу вас к этому суду.
