– А моих рыцарей зачем губить? – спокойно заметил лорд Андре, – Или может, по-вашему, они изволят свои шеи под топоры самовольно, от глупости подставлять, потому что дураками уродились? Нет, Ваша светлость, никак нет. Мои рыцари, что бы вы о них не думали и какими бы прозвищами не жаловали, на самом деле живые люди и ничто человеческое им не чуждо: им тоже хочется жить, жениться, плодиться, детей нянчить и родителей в седое чело целовать. Да и я, право дело, не отказался бы от спокойного дома с яблочным садом где-нибудь на берегу тихой речки –рядышком лес, птички поют, соловьи звонкой трелью разливаются, да! Правда есть одно обстоятельство, что на подобные розовые мечтания налагает решительный запрет: ваши, как вы извольте называть «сынки» - кстати, посмотрите на этих здоровых детин! Никак сами на плечах своих саженных сундук с казной волокли - не старика-же отца запрягать, право дело! Так вот, ваши детишки, как и все без исключения благородные персоны, являются поддаными короля и клятвенно дали присягу служить короне. Клятву дали, слово чести перед Богом и отечеством, слово – от которого нет отступления, которое не терпит заднего, позорного хода. Разве вы этого не понимаете, ваша светлость, разве не осознаете? Вы же благородный человек, ученый, титулованный, да и службу несли среди королевских хоругвей! Вам-ли этого не знать?
– Да, я благородный, я воевал, у меня и титул есть, и земли, но… – забормотал Лариус, ломая шапку в руках. Лорд Андре его тотчас перебил.
– Но? Вы говорите «но»? То есть ваш титул, ваши воинские звания и подвиги терпят двоемыслие! Да-да, терпят двоемыслие коль скоро вы предупреждаете себя этим скользким, гнусным, препирающимся словечком. Вы вообще понимаете, Ваша милость, в чем заключается благородство вельможного мужа?
– Да как вы смеете! – взвизгнул Лариус, – Я, я воевал!
– Очевидно не понимаете, старый дуралей, – продолжил лорд Андре, словно не расслышав кипучее возражение. – Впрочем я не удивлен, ибо от схожего непонимания страдают многие титулованные люди Миртаны. Поэтому, считаю нужным разъяснить: титул – это привилегия, и в то же время – большая ответственность. Благодаря титулу наше сословие богато: в нераздельном владении нашем состоят земли, замки и богатые города. Хлеба насущного ради нам не надобно вставать до восхода солнца, выходить на пашню и, борясь с твердой землей, в поте лица добывать пропитание. За нас добычей пропитания заняты низшие сословия: крестьяне и хлеборобы, охотники и свинопасы, рыбаки, ухари, щукари, чабаны и другой простой люд, имен которого не счесть. С одних наше сословие имеет живые припасы – вино, сыры, фрукты, оленину; с других-же изымает налог золотом, серебром, или медью. Великолепно устроенно, разве не так? Как молвят отцы церковные, Иннос - господин наш на небесах, распорядился упорядочить мир таким образом, чтобы вертикаль божественных сословий отражалась в вертикали сословий земных. Господь, согласно церкви, восседает во главе стола царства небесного и есть сторож и пастырь всея человечества. А мы – господа земные, восседаем во главе стола царства земного и являемся сторожами и пастырями подчинённых нам людей. Поэтому, в отличии от низших, подопечных сословий, нам даровано право – нет, впрочем, не право, а жесткое обязательство носить оружие, учиться им владеть, и умением ратным охранять мир и покой королевства, равно как Господь наш Иннос огненным мечом своим и щитом сторожит твердь земную. Отсюда и клятвы, отсюда и честь, и бесконечная ответственность перед отчизной – так измыслил устроить наш мир небесный владыка, и только лишь в этом лежит корень наших мирских, сословных привилегий. Мы – рука боронящая и меч карающий, мы – добрые пастыри и грозные защитники королевства, мы – и никто кроме нас! Это чернь безыменная может со страха бежать перед кровавым ятаганом орка, падать ниц, ползать на брюхе, и пощаду у врага трусливо вымаливать. Это купцы-толстосумы вправе менять знамена на своих кораблях сообразно тому, какая из морских держав заплатит им больше. У нас-же - господ, такого права нет. И если мы, господин Лариус, черни уподобившись начнем трусить, воровать, и на животе пресмыкаться перед врагом – то плохи-же наши дела! Не заслужили мы значит ни привилегий, ни титулов, ни замков и земель, а лишь только кару Божью и позор несмываемый. Ну и какой-же вы, Ваша светлость, после содеянного, человек чести? А такой вот – воевавший, титулованный, по форме благородный, а по содержанию – чернь, и даже хуже черни безродной себя поведший: ведь воруя и труся, простолюдин своего цеха не предает, а вы – воровством и подлостью, собственный цех предали и на всех остальных тоже бросили грязную тень. Этим самым вы и себя погубили, и детей ваших недостойных, и весь ваш род лжеблагородный с гербами, чинами, и уходящими в века фамилиями. Бог вам за это судья.
