— А может, это еще и ловушка? — предположил Цветок. — Подниму я сейчас платочек или, скажем, флагу, а она как бабахнет! А вот мы сейчас поглядим…
Цветок, как, впрочем, и все другие спецназовцы, был знаком со взрывным делом. Поэтому определить, заминирован ли какой-то предмет, для него не составляло особого труда. Платочек оказался с сюрпризом, о чем Цветок знаками сообщил остальным разведчикам. Подкова проверил флягу — она также оказалась заминированной. Разведчики наскоро проверили все окрестности озерца — мин нигде больше не было.
— Оно и понятно, — констатировал Подкова. — Это чтобы самим ненароком не наступить…
Все спецназовцы понимали: найденный платок, да еще и заминированный, — это здорово. Это означало, что наркокурьеры здесь побывали, и побывали совсем недавно. Ведь сутками ранее фляга была, а платка еще не было. А теперь вот он. Из чего следовал логически непререкаемый вывод: наркокурьеры сейчас — по ту сторону тоннеля. И скоро пойдут обратно. Скорее всего — с грузом. То есть с наркотиками. И все, что остается спецназовцам, — умело организовать засаду у тоннеля и ликвидировать банду наркокурьеров. А затем взорвать вход в тоннель. То есть выполнить обычную работу, которую и обязан выполнять спецназ ГРУ. Но для начала необходимо было отыскать тоннель.
К тоннелю спецназовцы пришли, когда уже начинало смеркаться. И это было замечательно, потому что искать темный вход в тоннель, когда темно, — это примерно то же самое, что искать пресловутую черную кошку в темной комнате. Найти-то ее можно, но сколько сил и времени для этого нужно потратить! А времени у спецназовцев как раз и не было: в любой момент из тоннеля могли вынырнуть бандиты-наркокурьеры.
Засаду организовали грамотно, по всем правилам спецназовского искусства. Никто, даже предельно чуткие горные звери и ночные птицы, если таковые здесь водились, не смогли бы заподозрить, что где-то рядом со входом в тоннель затаились люди. Теперь оставалось лишь ждать. Ждать, сколько понадобится, — хоть всю ночь, хоть сутки, хоть двое суток. Ждать и дождаться.
Цветку досталось место у самого входа в тоннель. Вместе со своими товарищами он при появлении бандитов должен был перекрыть вход в тоннель и не пропустить в него наркокурьеров, если они, почуяв неладное, захотят вновь скрыться в тоннеле. Укрывшись за камнем, а точнее говоря, слившись с каменной глыбой, Цветок стал ждать. Стараясь дышать неслышно, он всматривался во тьму и прислушивался к тому, что в ней происходит.
Цветок ничуть не тяготился ожиданием. Он готов был ждать и ждать, время для него имело относительное значение. Ожидая, он старался не думать ни о чем постороннем, так как думать о постороннем означало вольно или невольно отвлекаться от выполнения задания. Посторонние мысли мешали выполнению задания. Но, видимо, никакой человек не в состоянии полностью изжить из себя сугубо человеческие особенности и слабости. И одна из таких особенностей — это воспоминания. Ну, или грезы, как это нередко случалось у Цветка.
И вот что вспомнилось Цветку на этот раз. Опять же, тогда он не был еще спецназовцем, он лишь готовился им стать. А значит, он должен был выполнить еще одно подготовительное задание, сдать еще один вступительный экзамен. Экзамен заключался в следующем. Курсантов вывозили далеко в лес. Это был не какой-то курортный, исчерченный туристическими тропинками лесок, это была самая настоящая первобытная тайга. Ничего, помимо пустого вещмешка, у курсантов с собой не было. Ни запаса пищи, ни воды, ни зажигалки, ни ножа, ни компаса, ни часов — то есть абсолютно ничего. Чем курсант будет всю эту неделю питаться, что пить, каким способом укрываться от холода и спасаться от диких зверей — это было делом самого курсанта. И вот ровно за неделю курсанты должны были выбраться из глухой тайги и явиться на заранее указанное место. Раньше чем через неделю являться не возбранялось. А вот если курсант опаздывал хотя бы на полчаса — его безжалостно отчисляли. А тех, кто не являлся к назначенному месту в течение суток после означенного срока, и вовсе прекращали ждать. Такой курсант заносился в списки погибших, а был ли он погибшим на самом деле, или, может, он заплутал в тайге, или, скажем, его поранил дикий зверь — это уже не имело значения.
