— Святые раны Господни! Но кто и какого хрена привязал его к этой бочке?! Немедленно отвязать! — приказал офицер. — И спровадить постороннего с пушечной палубы!
Ликон шагнул внутрь каморки. Вынув нож, он перерезал мои путы и вытащил у меня изо рта кляп. Повалившись на спину, я застонал, втягивая в себя воздух и не имея сил, чтобы пошевелиться.
— Смерть Господня, да кто же это вас так уделал?!
Усталое лицо Джорджа было перепачкано, по нему стекал пот. Он был в шлеме, стеганом джеке, при офицерском мече.
— Филипп Уэст, — кое-как сумел проскрипеть я. — Я обнаружил в прошлом этого человека кое-какое пятно.
— И вы отважились подняться на борт его корабля? — не веря своим ушам, спросил Ликон.
— Да. А который сейчас час?
— Да уже четыре утра.
— Господи Исусе! Меня заперли здесь еще вечером. Что происходит? Я слышал пушечные выстрелы…
— Французы снова послали вперед пять своих талей, но наши орудия не позволяют им подойти ближе, — стал рассказывать Джордж. — Мы подбили одну, и она, накренившись, отползла к остальным кораблям. Ветра нет, и ни наши, ни французские боевые суда не могут пошевелиться. Несколько французских талей высадили солдат на острове Уайт. Отсюда видны огни пожаров. Но может, это и неплохо. Если бы враги бросили против нас все свои талей, мы оказались бы в худшем положении. А теперь, если прилив принесет нужный ветер, мы пойдем на них.
— А что происходит за стенкой на палубе? — поинтересовался я. — Я слышал, как двигали пушки, но выстрелов не было.
— Это упражняются артиллеристы. Ждать всегда трудно.
— Кто-то кричал о помпе. Я уж подумал, что в нас попали…
— Матросы действительно спускались вниз, чтобы посмотреть, нет ли пробоины, однако не обнаружили ничего серьезного.
Я с облегчением вздохнул:
— Джордж, а как ты отыскал меня?
— Я услышал разговор двух матросов о том, что вечером на корабль явился адвокат: дескать, он спустился внутрь корабля вместе с Уэстом, но обратно лодка отчалила без него. Они говорили, что вы наверняка до сих пор на судне, раз не поднялись наверх. И еще матросы сказали… — Тут Ликон запнулся.
— Могу догадаться. Что горбун приносит несчастье. Что ж, на сей раз их суеверие спасло мне жизнь.
— Расспросив этих двоих, я получил весьма конкретные сведения. Поэтому я спустился вниз, чтобы поискать вас. Для начала прошелся вдоль пушечной палубы, заметил эту запертую дверь и, к счастью, обнаружил вас.
— А где теперь Уэст?
— На корабле. Ночью он ездил на берег за провиантом, однако половина привезенного им пива никуда не годится. Мои люди страдают от жажды. Должно быть, сейчас Уэст в надстройке на баке у казначея. Сэру Франклину я сказал, что хочу разобраться, что произошло с пивом.
— Благодарю тебя. Благодарю! Ты спас мне жизнь. А как себя чувствуют твои люди?
— Они устали и голодны. Примерно половина сейчас находится наверху, на юте, в том числе и ваши знакомые. Я тоже с ними. Остальных направили на палубы бака. Но все лучники полны решимости, они будут сражаться и умрут, если это потребуется. — В голосе Джорджа смешались гордость и боль. — Я должен вернуться к ним. А вы сумеете встать, если я вам помогу?
Прикусив от боли губу, я заставил себя подняться на ноги.
— Боже мой! — взорвался Ликон. — Уэст, должно быть, свихнулся, связав вас подобным образом!
— Филипп намеревался убить меня ночью, но к тому времени, когда он освободился от служебных обязанностей, около пушек выставили стражу. Они с Ричардом Ричем хотели вчера покончить со мной. А я-то думал, что договорился с Ричем… Боже милостивый, каким же я оказался дураком!
Ликон покачал головой:
— Уэст пользуется репутацией отличного офицера, работящего и толкового.
— Он с укоризной посмотрел на меня. — Вам следовало предупредить меня о том, что этот человек опасен.
— Я и сам не понимал этого вплоть до вчерашнего дня. А Барак, кстати, сказал, что я нещадно эксплуатирую тебя, и он был прав. Прости.
— А где сам Джек?
— На пути в Лондон. — Я набрал в грудь побольше воздуха. — А сейчас, Джордж, я скажу тебе такую вещь, что, боюсь, ты не сразу поверишь. Я имею в виду причину, по которой Рич заманил меня на корабль… и из-за которой твоя рота оказалась на «Мэри Роуз». Вчера ты взял нового рекрута, Хью Кертиса.
— Да, — ответил капитан, несколько насторожившись. — Он явился к нам днем, изъявил желание вступить в роту, и я принял его. Я вспомнил, что уже видел этого юношу и что он отличный лучник. Парень сказал, что у его опекуна нет возражений.
Я сухо улыбнулся:
— И ты ему поверил?
— Все наши роты укомплектованы не полностью. Если бы я отказался, другой капитан охотно принял бы новобранца к себе.
— Джордж, Хью Кертис не тот, за кого себя выдает. Вернее, не та… В общем, на самом деле это девушка по имени Эмма, родная сестра умершего Хью. Она много лет играла роль покойного брата.
Мой собеседник недоуменно уставился на меня:
— Как так?
— Этот негодяй, то есть ее опекун Николас Хоббей, ради собственной выгоды заставил Эмму изображать брата. Он во всем сознался. Джордж, прошу тебя, давай поднимемся на ют. Ты и сам во всем убедишься.
