Сэр Джордж Кэрью — а это явно был именно он — взорвался:
— Не сметь разговаривать со мной подобным образом, негодяй! Смерть Господня, всем вам следовало бы лучше себя вести! Король смотрит на нас из замка Саутси, и особое его внимание приковано к этому кораблю!
Уэст отвернулся и заметил меня. Рот его приоткрылся от изумления и ужаса, а я ответил ему жестким взглядом. Теперь он не мог ничего со мной сделать. Бросив на него гневный взгляд, Ликон повернулся ко мне:
— Пошли наверх.
Мы поднялись через помещение под кормовой надстройкой, перешли к главной мачте и оказались на нижней палубе юта, где находились аркебузиры в шлемах, прислонившие свое оружие и сумки с картечью к борту. Здесь не было откидных люков — лишь амбразуры на уровне глаз. Сквозь широкую дверь можно было видеть трап, соединявший над сеткой обе надстройки. В дверях, ведущих на ют, стояли два матроса в клетчатых куртках, следившие за тем, как двое солдат тащили по трапу от бака огромный ящик. По обе стороны от двери располагались две длинные пушки, которые я видел с верхней палубы во время своего первого посещения корабля, поставленные под углом наружу, чтобы стрелять вдоль корабля через бреши в такелаже. Возле них, как и внизу, имелись орудийные расчеты. Бронзовые пушки сверкали причудливыми украшениями. Оглянувшись, я заметил две линии аркебузиров, стоявших, расставив ноги: они выставили в крохотные амбразуры свои длинные и тяжелые ружья. Если «Мэри Роуз» сцепится с французским кораблем, они обрушат на врага град картечи.
— Нужны еще стрелы, — проговорил кто-то из солдат, оказавшихся у двери.
— Выдайте им, — отозвался чей-то голос.
Моряки взяли ящик и понесли его к лестнице, уходившей наверх. Ловко поднявшись, они затем снова спустились и заняли прежние места в дверях. Мы с Ликоном залезли на верхнюю палубу кормовой надстройки — на солнечный свет и под другую сеть, прикрепленную к охватывавшим палубу деревянным опорам. Ют оказался намного длиннее верхней палубы, и там было столь же многолюдно. В этом месте находилась примерно половина роты Ликона. Десятка по два солдат стояли возле открытых люков вдоль каждого борта корабля, а еще несколько оставались за их спинами, дабы в случае чего заменить павших. По палубе взад и вперед неторопливо расхаживал Снодин с суровым выражением на одутловатом лице. Заметив меня, он сперва удивился, а потом нахмурился. Подобно солдатам с нижней палубы, на многих, кто находился здесь, были шлемы и стеганые джеки… Чуть поодаль Голубь щеголял в ярко-красной бригандине, которую он выиграл у Угрюма. Стрелки держали в руках луки с натянутой тетивой, наклоняя их так, чтобы верхние концы не касались сети над головой. На поясе у них были колчаны, на руках — специальные перчатки для стрельбы. Открытый ящик со стрелами находился посреди палубы. То тут, то там вереницу стрелков прерывали артиллеристы. Их тонкие шестифутовые орудия были прикреплены к поручню поверх люков. Пушки были готовы к делу, их стволы смотрели в небо, а длинные казенные части опирались о палубу. Расположившись в дальней оконечности юта под огромным флагом, сэр Франклин Гиффард с выражением мрачной решимости оглядывался вокруг. Через открытую крышку люка я увидел море, волновавшееся в сорока футах под ногами, и, невольно сглотнув, отвернулся, но затем вновь оглянулся, не в силах отвести глаз.
Отсюда, сквозь открытые люки в задней части юта, я видел не только наши корабли и далекие суда французов, как будто бы остававшиеся на том же месте, что и вчера, но и стоявшие примерно в полумиле неприятельские галеи. Четыре огромных, сверкающих на солнце корабля подступали к нам. Стоя кормой друг к другу, словно колесо с четырьмя спицами, они неспешно поворачивались на искрящейся воде, так чтобы по очереди обстреливать нас из носовых орудий. Блестели весла, темнели силуэты пушек… Им противостояли несколько наших галеасов, таких жалких по сравнению с противником! На моих глазах над одним из орудий взвился клуб дыма, когда галея выстрелила в наш корабль, находившийся дальше в линии. Над водой прокатился грохот.
Повернувшись, я посмотрел на ряд стрелков. Карсвелл и Ллевеллин были возле ближних люков, за ними виднелись другие знакомые лица, блестящие от пота. Разглядеть Эмму среди стрелков оказалось непросто, однако я заметил ее: девушка стояла в шлеме и джеке на самой корме. В руках у нее был тот же самый прекрасный и изящный лук с роговыми наконечниками, памятный мне по Хойленду. Когда мисс Кертис увидела меня, лицо ее побагровело от ярости, а рука невольно потянулась к горлу. Ликон посмотрел на нее. Взгляды их встретились. Покрытое оспинами лицо Эммы на мгновение дрогнуло, но потом снова сделалось невозмутимым.
