Эта картина завораживала, она была поистине циклопической. Но Сергей и остальные то и дело отворачивались от неё, бросая свои взгляды на Руда. Это получалось почти бессознательно, автоматически - слишком уж явно всё происходящее сосредотачивалось на волшебнике. Возникало из его замысла и зависело от его действий.
Появление даол-уразод наполнило картину тьмой и ощущением опасности. Это подавляло, но в гораздо большей степени будоражило, ознаменовывая наступление кульминации, финала всего происходящего.
Руд слегка задрожал и, шумно вдыхая воздух, начал яростно почёсывать висок. Казалось, гном пытается полностью раскрыться, вобрать в себя всю информацию, какую только возможно.
Картина менялась, теряла статичность, стабильность. Спор Крондина и монстра, назвавшего себя Множеством, сотряс всё вокруг противостоянием ужаса и храбрости, отчаяния и надежды.
В какой-то момент казалось, что надежда невероятным образом победила. Но всё перечеркнули слова, произнесённые нестерпимым, невозможным голосом:
В этот момент картина задрожала болезненной, тяжёлой, лихорадочной дрожью. Той самой дрожью, которая приводит либо к исцелению, либо к гибели. Заревели глотки, заскребли когти, зашелестели крылья, масса чудовищ начала поглощать скалу перед собой. В ответ заволновалась и толпа внизу - крики, возгласы, беспорядочные движения сотен и тысяч вносили свою лепту в возникающее полотно хаоса.
Сергей и не заметил, как застыл, загипнотизированный увиденным. Только спустя несколько секунд он почувствовал какие-то рывки за плечо. Это оказался Руд. Волшебник что-то кричал.
- Ч-что!?..
- Туда! Туда! Нужно идти туда!!
Палец гнома судорожно указывал на простирающуюся под сводом скульптуру. До неё было не меньше трёх сотен шагов.
Конкретная цель дисциплинировала, привела Сергея в чувство. Торопливо прикинув расстояние, он обратился к остальным:
- Встаньте вокруг меня! Как можно плотнее, обхватите друг друга руками, прижмитесь ко мне!
Вокруг начали расти, набухать стебли. Быстро, но при этом - намного плавнее, чем обычно. Сергей подчинял их энергию, направлял её, не давая тратиться на бессмысленное дёрганье. Растения сплетались, обрастали вокруг плотно сцепившейся четвёрки, заключали их в мягкие, но очень крепкие объятия.
Не прошло и десятка секунд, как на скальном козырьке остался плотный зелёный шар, прикреплённый к огромному стеблю, намертво вросшему в камень. Ещё через секунду этот стебель, подобно хлысту, взвился в воздух, несколько раз провернулся и, набрав амплитуду, выбросил шар в сторону каменного меча.
Полёт был очень короток. Шар бешено вращался, и сплошная стена стеблей полностью закрывала обзор. Но Сергей видел всё. Соединив свой разум с энергией растений, он ощущал происходящее даже полнее, чем тогда, под заклятием Гнариуса, на крыше дома, наполненного следами подлинного ужаса. Он видел пещеру и то, что её наполняло. Огромные массивы тысяч и тысяч тел, вот-вот готовые сойтись в смертельной давке. Лица, тела, руки, морды, туши, крылья... Он видел Крондина, стоящего в первом ряду, не допускающего даже малейшей тени в своём светлом, уверенном облике. Сергей чувствовал. Чувствовал невероятное, безумное столпотворение страстей, страхов, желаний. Чувствовал назойливый мрачный фон, всегда присутствующий в этой пещере, отошедший на задний план, но ни на мгновение не исчезавший. И чувствовал что-то ещё. Что-то, что ещё не пришло, но было близко. Очень близко. Наполненное несокрушимой, древнейшей силой. Самодостаточное. Иное. Что-то, что готовилось прийти и истребить всё. Убить диссонанс, сжечь, разрезать его своими огненными щупальцами. Закрасить своими узорами.
Да. Они приближались.
Они приближались.
Полёт завершился. С каменного меча взметнулись заранее заброшенные туда ростки, захватили шар и стремительно притянули. Почти в тот же момент стебли разошлись, мягко освободив тех, кто был внутри.
- Осторожнее. - предостерегающе произнёс Сергей. - Здесь легко оступиться.
Мурт Раэрктах лишь фыркнул. С присущей Лесным Народам сноровкой, он бойко вскочил и без малейших проблем встал на гладком камне. Руд и Гнариус выпрямились куда осторожнее. Сергей поднялся последним. И, вслед за остальными, застыл перед увиденным.
Всё вокруг было заполнено даол-уразод. Воздух, стены, даже свод - всё это, казалось, обрело множество чудовищных обличий и сосредоточило своё внимание на горстке безумцев, неведомо зачем оказавшихся вдали от всех тех, кто мог хоть как-то им помочь.
Тысячи взглядов сходились на них. Тысячи взглядов, наполненных худшим из того, что только могло породить сознание.
Тысячи взглядов. Множество.
И один.
Взгляд, что был порождён не глазами, но всполохом кровожадного, зловещего пламени и пятном непроницаемого, беспросветного мрака. Взгляд, что мучил, обжигал жгучей яростью и обдавал холодным, выдувающим жизнь злом.
Один взгляд. Взгляд Множества.
