Раздражение на режиссерскую задумку куда-то подевалось — вместо него внутри меня весело бурлил азарт и желание сделать все как можно лучше. В конце концов, я умела играть все, так что мне стоило изобразить любовь? Посмотреть на главкома долгим взглядом, опустить голову как бы в смущении от его признаний, огладить плечо, прижаться к широкой, мужественной груди… Я проделывала все это много раз, и обычно получалось хорошо, иногда даже отлично. Уж точно вполне достойно с профессиональной точки зрения.
Но вся эта идиллия дала трещину, стоило мне встать перед камерой один на один с Джемсом. Под его взглядом у меня, черт побери, не получалось ничего! Ноги сделались ватными, щеки краснели невовремя, реплики звучали невпопад, и вообще я с трудом сохраняла спокойствие и достоинство.
Его светлость тоже вел себя подозрительно. И куда только делся великодушный, доброжелательный монарх, снисходительный к своим подданным и ко всему миру? Вместо него передо мной возник мрачный тип, который следил за мной с ревностью и какой-то непонятной горечью, как будто заранее решил, что никакой любви между нами быть не может. Он тоже забывал и путал текст. И все время старался находиться как можно дальше от меня.
После третьего дубля одной и той же сцены у Малкина упало-таки забрало.
— Перерыв пять минут! — рявкнул он на всю площадку. — Одинцова, поди-ка сюда. И ты, величество, тоже.
Я подошла, вяло прикидывая, как буду отбиваться. Честно говоря, возражать не хотелось, я заранее готова было признать, что не справляюсь. Джемс выглядел, как человек, который будет защищаться до последнего.
— Слушайте вы, истинная пара, — сдвинув брови, полюбопытствовал Толик, — долго вы мне тут собираетесь Ваньку валять? Уж все поняли, что вы друг дружку так любите, что аж дышать можете через раз и неглубоко. Хватит. Прекратили эти шекспировские страсти и давайте выруливать на то, что запланировали. Алена?
— Давайте выруливать, — понурилась я, совершенно не понимая, как смогу прийти в себя и вернуть так необходимое по роли хладнокровие.
— А что, — в голосе герцога звучала слабая надежда, — может быть, героиня все же решится выбрать короля?
И он снова взглянул на меня так, словно мне предстояло делать этот выбор не в кино, а в жизни.
— Нет уж, давайте, героиня выберет того, кого мы решили, — убил надежды его светлости Малкин. — Все, снимаем последнюю сцену: сопли, слезы и расставание.
И мы сняли, что велел мэтр. Рыдала я самозабвенно, будто в самом деле прощалась с герцогом навсегда. Ведерников так удивился моему отчаянию, что даже на время позабыл о себе, любимом.
— Не плачь, Аленушка, — едва смену объявили законченной, он сунул мне упаковку бумажных платков и улыбнулся. — Все будет хорошо. Обещаю, что у нас с тобой сложится крепкая и надежная фэнтезийная семья.
— Да уж не сомневаюсь, — я с чувством высморкалась в платочек и постаралась успокоиться.
— Я сам займусь утешением леди, — Джемс все еще смотрел на Шуру, как на врага народа. — Смена закончена, ты, наверное, торопишься домой?
От его тона Шурка моргнул, покрутил головой и с непонятной интонацией произнес:
— Спешу и падаю, — и в самом деле отошел, на ходу требуя в телефон прислать ему такси как можно скорее.
— Демоново семя! — выругался герцог, как только мы остались одни. — Думал, убью его.
— За что? — недоуменно всхлипнула я.
— За то, что смеет быть твоим женихом!
— Но это же только в кино.
— Да хоть бы и в кино! Никому не позволю увиваться за моей леди!
Подумать только, мой мирный, дружелюбный напарник разошелся не на шутку. «Моя леди» — звучит хорошо, кто бы спорил, но…
— Джемс, прекрати бесноваться. Это просто работа.
Он вздохнул, неопределенно махнул рукой и обвиняюще заметил:
— Ты сама, я же видел… Ты тоже не хотела всего этого.
— Ну и что? Мало ли, какие меня одолели настроения? Съемка закончилась, а мы остались. И. между прочим, я придумала, что сказать, чтобы найти, наконец, карту и кристалл. Или хоть что-то одно.
Ага, это было верное решение. Его светлость моментально переключился на новую мысль.
— Я готов. Хоть отвлечемся от всей этой демоновой чепухи.
Я с готовностью закивала, потому что и сама была очень не прочь отвлечься от тяжелого во всех смыслах рабочего дня.
— Госпожауа! — Велизарий, как всегда, возник под ногами совершенно неожиданно. — Вы же не остааувите меняа тут одноугоо? Я пойду с вауми, госпожауа!
— Куда уж без тебя, пушистый друг мой! — мы так привыкли таскать с собой фамильяра, что его увесистая тушка поместилась у меня под мышкой, как родная.
Другой рукой я так же привычно подхватила «походную» сумку, подошла к двери и решительно объявила:
— Я и мои спутники хотим попасть в тот мир, где сможем наконец найти карту миров и Кристалл Единения.
За дверью знакомо загудело — Вселенная в очередной раз послушно исполняла мой запрос. Пару минут, пока не стих шум, я потратила на размышления о том, правильно ли угадала направление поиска. А потом раздумывать стало поздно — надо было открывать дверь и отправляться на поиски.
