Там, в новом мире, мы сошли с аккуратного деревянного крылечка. За спиной остался ладный бревенчатый домик с резными ставенками, от которого уходила засыпанная каменной крошкой тропинка, подозрительно аккуратная и ровная. Можно было подумать, что тут специально готовились принимать иномирных гостей вроде нас.
Я заинтересованно оглядывалась, рассматривая окрестности. И вскоре заметила, что весь этот мир удивительно чист, аккуратен и полон умеренной, ненавязчивой гармонии. Веселая, словно промытая, зелень листвы, тепло солнечных лучей, ровная невысокая травка приятного, насыщенного зеленого оттенка… И птички поют нежно и негромко, в самый раз, чтобы прийти в благостное и беспечное расположение духа.
— Температура по больнице — 36,6, — задумчиво пробурчала я себе под нос. — В среднем. Джемс, тебе не кажется, что это странное место?
— Что в нем странного? — удивился герцог. — Просто тихий и благодатный мирок. В кои веки ничего не происходит. Это же прекрасно, Алиона. Не иначе, нам послано отдохновение за все прежние волнения и опасности, что мы пережили.
— Ну не знаю, — что-то смущало меня в этом тихом мирке, да и в отдохновение, посланное нам Вселенной, верилось что-то слабо. — Какой-то он уж слишком правильный. Давайте людей поищем, что ли. Надо же определяться, где искать кристалл и карту.
Мои спутники закивали, и мы двинулись дальше по ухоженной, стерильно-чистой дорожке. Теперь я рассматривала окрестности с растущим подозрением. Природа, называется. Ни жучков, ни паучков, ни даже листика завалящего под ногами… где такое видано? Или здесь подметают раз в полчаса?
Пока я предавалась размышлениям, дорожка привела нас к деревне. Увидев, как оформлена околица, я не выдержала и заржала в голос.
Перед воротами красовался столб, к нему был прибит солидный лист чего-то вроде фанеры, а на листе красовалась кривоватая, но зато крупная надпись: «Путник! Добро пожаловать в Тутышки» и корпулентная фигура женщины, держащей в руках каравай для встречи дорогого гостя. Джемс вчитался, оценил габариты мадам с караваем и захохотал вслед за мной.
— Здесь, как я погляжу, живут редкостного гостеприимства люди, — отметил он, отсмеявшись. — Пойдем, посмотрим, нет ли тут харчевни или трактира. Перекусим и заодно расспросим местных.
Шагать до трактира оказалось недолго, тем более что деревенская улица была еще чище лесной дорожки. В Тутышках царила тишина. Нас не облаяла ни одна собака, вокруг не видно было ни взрослых жителей, ни вездесущей (как мне казалось раньше) деревенской ребятни. И спросить дорогу было не у кого, но другой улицы в селении не было, а потому заблудиться мы никак не могли.
Местное «заведение общепита» носило гордое название «Сытый кабан». Кабан (если бы не клыки, больше всего он походил бы на обычную жирную свинью) выглядел действительно откормленным как надо. Так что и у нас появился шанс основательно подкрепиться.
Внутри трактира царила такая же подозрительная чистота и аккуратность, как и повсюду в этом мире. Чисто вымытая (да что там, прямо-таки выскобленная до блеска) стойка, ничуть не засаленные полосатые занавески, скрывавшие, наверное, проход на кухню, увесистая, но вполне аккуратная мебель. Ни единого маргинала, пьяного или склонного поскандалить… ну, говоря по правде, кроме нас и хозяина в зале вообще никого не было.
А при взгляде на хозяина с треском сломался мой последний трактирный шаблон. Мне всегда казалось, что владелец едальни обязан быть зычным, пузатым и чуточку вульгарным — ан нет. Счастливый обладатель «Сытого кабана» был абсолютным антиподом животины, красовавшейся на вывеске: невысоким, жилистым и строгим, как налоговый инспектор.
— Что угодно господам? — осведомился он, неодобрительно оглядывая свисающего с моей руки Велизария.
Тот тоже нахохлился и на всякий случай независимо фыркнул. Я было приготовилась защищать фамильяра от недоброжелателя, но Джемс успел раньше.
— Нам угодно отведать того, чем вы потчуете путешественников, уважаемый, — весело заявил он. — И еще узнать кое-что. Но сначала еда. Несите лучшее из того, что у вас есть.
— Прошу вас садиться, через несколько минут все подадут, — «инспектор» поклонился и ушел на кухню.
Велизарий соскочил на лавку, устроился поудобнее, и принялся вылизываться, — чувствовалось, что он настроен основательно подготовиться к трапезе.
Хозяин трактира не соврал: еду нам действительно принесли не позже, чем спустя пяток минут. Шустрая улыбчивая подавальщица, совершив несколько стремительных ходок на кухню и обратно, притащила нам целое блюдо жареного мяса, кувшины с пивом и с каким-то фруктовым взваром, миску с зеленью и тарелку с пухлыми, аппетитными пирожками. Мало этого: в «Сытом кабане» посетителям выдавали персональные небольшие тарелки, ложки и даже — удивительное для деревни дело! — двузубые вилки.
— Что будем спрашивать у трактирщика? — деловито осведомился Джемс, уничтожив несколько ребрышек. — Предлагаю…
