— Можно, — подумав, согласился мальчишка. — Чего не знать, знаю. Он мне велит, так я ему припас ношу колдунский. Травки там собираю, ягоды, кору древесную, — все, как положено. Он сказывал, ежели захочу (тут в голосе дитяти зазвучало явное хвастовство), — как есть меня в ученики примет.
— Что ж, — герцог улыбнулся и потрепал знатока колдунских травок по голове. — Раз уж ты знаешь дорогу, веди нас. У нас очень важное дело к вашему колдуну. А мы тебе денежку за это дадим.
Мальчик потупился, помолчал, и вдруг выдал:
— Не надобно мне ваших денежек. Лучше скажите ему, что я шибко умный, и другого такого в ученики ему никак не сыскать.
«Шибко умного» я уже не вынесла — спряталась за герцогом, уткнулась ему в спину и затряслась в приступе беззвучного хохота. Велизарий покосился на меня осуждающе, а Джемс стоически терпел, даже не фыркнул.
— Как скажешь, парень. Далеко ли идти?
— Неа, я вас короткой тропочкой проведу, — будущий ученик колдуна воодушевленно затопал по улице к выходу из деревни.
Нам оставалось только не терять его из вида.
За околицей наш проводник остановился прямо посреди полянки с аккуратной, как будто подстриженной (может, так оно и было?) травой. Он опустил голову и внимательно смотрел себе под ноги. И там, прямо под его ногами, постепенно проявилась узкая, но вполне отчетливая тропинка.
— Вот, стало быть, — удовлетворенно мотнул головой мальчишка, — тропка-то. По ней враз до Чащобника доберемся.
Пока мы шагали по возникшей из ниоткуда дорожке, я пыталась сообразить, что сказать отшельнику. Если кристалл и карта на самом деле находятся у него, совершенно не факт, что он пожелает расстаться с ними просто так, в обмен на наше «спасибо». Да что там, он может вообще послать нас всем известным маршрутом, — с чего бы ему идти навстречу нашим пожеланиям?
— Пока не проверим — не узнаем. Придется положиться на удачу, — Джемс, похоже, научился проникать ко мне в мысли не хуже моего персонального особняка.
Улыбался он при этом так, будто наша удача превышала все мыслимые размеры.
— Ну да, — признала я. — Будем надеяться на счастливый случай. Все равно ничего другого не остается.
— Пришли, — прервал нашу беседу проводник. — Вот тут он и обитает, Чащобник-то.
Надо же, я и не заметила, как тропка привела нас к маленькому обшарпанному домику. Никогда бы не подумала, что в таком аккуратном, почти стерильном мире найдется такое кривенькое и убогое строеньице. Разбитое крылечко, щелястая дверь, подпертая массивным грязным камнем, мутные окошки, затянутые не то пергаментом, не то еще чем-то подобным… Прямо скажем, отшельника мало волновали вопросы ведения хозяйства.
— Ваше колдунство! — завопил вдруг парнишка. — Ваше колдунство, выйдите, окажите милость! Тут до вас господа путешествующие.
— Какие еще господа, олух? — раздраженно полюбопытствовали из глубины домика. — Говорил я тебе сюда никого не водить?
И в дверном проеме показался Чащобник. Высокий, осанистый старик смотрел на нас без всякой приязни. В общем, этого и следовало ожидать: не зря же он прячется в лесной глуши, и даже дорожку к нему знает один-единственный малец на всю деревню. Должно быть, не любит «его колдунство» гостей. Совсем не любит. Я было принялась придумывать, чем смягчить неласкового Чащобника, но тут услышала потрясенный голос Джемса:
— Магистр, это вы? Магистр Амброзиус?
Старик растерянно моргнул и впился в нас гораздо более внимательным взглядом, чем до этого.
— Мы знакомы, юноша?
— Я сын герцога Калвера, — взволнованно докладывал Джемс. — Вы побывали у нас дома после… когда арестовали моего отца. Вы вряд ли помните меня, я был тогда совсем мал, и конечно…
— Нет, я помню вас… Джереми, кажется? — старик неожиданно тепло улыбнулся. — Согласен, с нашей прошлой встречи вы несколько подросли. И сделались увереннее. Входите в дом, поговорим. А ты, бестолковец, возвращайся домой, своих гостей я провожу сам.
Парень разочарованно понурился, но без спора двинулся прочь. Я изумленно следила, как тропинка под его ногами становилась все уже, а вскоре и совсем заросла травой и пропала. Настроения будущего ученика нисколько не занимали магистра. Он провел нас в домик, усадил на шаткую скамью возле стены, сам уселся на могучий, грубо сколоченный табурет напротив и принялся расспрашивать.
— Как вам удалось проникнуть в мой мир? Я создавал его таким, чтобы сюда никому не было хода.
Ну вот еще, мы-то могли пройти, куда захотим! Вот только странный мир создал для себя этот… Амброзиус.
— Странный мир вы создали для себя, господин магистр, — не стерпела я. — Такой правильный, такой…
Магистр рассмеялся.
— Ну да, я сделал так, чтобы мне ничего не мешало здесь. И никто не мешал. Видели, какие забывчивые крестьяне живут в Тутышках? Один только Мартин, этот мальчишка, что привел вас, имеет твердую память и явные магические способности. Кто знает, возможно позже я и в самом деле возьму его в ученики. Но простите болтливого старика. Чем я могу быть полезен вам, друзья мои?
