На несколько мгновений в домике воцарилось полное молчание, только Велизарий невозмутимо вылизывал себе хвост. А мы задумались, как сформулировать историю про кристаллы и карту миров.
— Когда отца арестовали, а я ждал отправки во дворец, к дядюшке, — заговорил наконец Джемс, — я видел, как вы уходите из нашего дома. За вами закрылась дверь, и послышался звук смены миров. Вы уходили сюда, господин магистр?
Амброзиус ответил сразу. Но чем больше я слушала его, тем настойчивее билась в голове мысль: он не собирается делиться с нами всей историей целиком.
— Да, мальчик мой, я действительно побывал в вашем доме. Хотел проститься с твоим отцом, но его уже поместили под арест, и мне пришлось придумывать какую-то ерунду, чтобы без задержки отправиться в созданный мною мир. Морион не был готов принять ни меня, ни моих научных открытий, как бы значительны они ни были. И я удалился прочь, не теряя надежды на то, что когда-нибудь смогу вернуться.
Я дождалась паузы в его речи и вкрадчиво поинтересовалась:
— А можем ли мы узнать, господин магистр, над чем вы работали перед уходом из Мориона?
Смотреть прямо в глаза Амброзиусу оказалось непросто — его взгляд ускользал, старик отворачивался, как всякий лжец. Но в ответ на прямой вопрос ему все-таки пришлось открыть нам правду. Он горестно вздохнул и сознался:
— По правде говоря, я виноват перед вами, ваша светлость.
— Вот как? И в чем же? — Джемс старался сохранять любезную отстраненность, но выглядел при этом не очень-то убедительно.
Я отлично видела, как больно ему узнавать новые обстоятельства, основательно испортившие его жизнь. Все представители власти Мориона беспокоились исключительно о своих делах. До ребенка, оставшегося сиротой, никому дела не было. Даже дядюшка Алистер, забравший все же мальчика во дворец, принес ему больше вреда, чем пользы. Да и магистр этот… чтоб его. Сунул нос в герцогский дворец, стащил, что плохо лежало, и поминай как звали! Я внутренне накалялась, сочувственно сжимала ладонь герцога и даже не заметила, как Амброзиус начал свой рассказ.
— Как мне стало однажды известно, не все обстоит благополучно на просторах Мироздания, объединяющего бесконечное множество миров.
— Прогнило что-то в Датском королевстве, — буркнула я себе под нос.
Магистр смерил меня удивленным взглядом — конечно, откуда ему было знать о страданиях принца Датского!
— Границы между мирами кое-где стали непроходимы, а кое-где, напротив, истончились, позволяя проникнуть сквозь них темным тварям, которых мечтает поставить себе на службу его величество Алистер. И я решил, что делом моей жизни станет восстановление гармонии Мироздания. Мне удалось синтезировать Кристалл Единения — он должен был послужить связующим элементом для различных миров, и одновременно укрепить ткань Мироздания там, где она была разрушена.
— Вы взяли на себя сложнейшую задачу, — Джемс понимал в магической науке куда больше моего, и мог в полной мере оценить, на что подписался наш собеседник.
Амброзиус поморщился.
— Да, но меня преследовали неудачи. Как я ни бился, Кристалл не транслировал нужные магические энергии. Возможно, я отказался бы от своей идеи, но тут до меня дошли слухи о карте миров, которую составлял ваш отец, Джереми. Однако, когда я явился в особняк Калверов, его уже арестовали, герцогиня сутками оставалась во дворце, надеясь добиться освобождения супруга, в доме царил хаос, и мне, конечно, следовало бы удалиться, но я… не смог.
— Не смогли удалиться? — не стерпела я. — И что же вам помешало?
— Вы очень молоды, госпожа, — вскинулся Амброзиус, — и не можете понять…
— Хотя я действительно молода, но уже сейчас понимаю, что брать чужое… как бы это выразиться помягче… нехорошо. Но вы, как человек солидного возраста, вероятно, со мной не согласны?
Джемс посмотрел удивленно — должно быть, так и не привык к тому, что кто-то готов встать на его защиту, — и вмешался в перепалку.
— Не будем ссориться, господа. Алиона, не суди так строго господина Амброзиуса. Полагаю, у него имелись веские причины поступить именно таким образом.
— Ты очень добрый человек, Джемс. На твоем месте я вела бы себя совершенно иначе. Я бы вообще выросла другим человеком.
— Слава богам, ты не была на моем месте, — когда его светлость так улыбался, я разрывалась между двумя желаниями: пожалеть его и дать ему по голове за чудовищное, невыносимое смирение.
— Кхм… если никто больше не собирается казнить меня на месте, я мог бы продолжить рассказ, — почуяв, что Джемс не держит на него зла, магистр явно успокоился и даже повеселел.
— Ну что ж, попробуйте. А мы послушаем, — я не могла так запросто прекратить злиться на этого… мародера.
Но раз уж его светлость не изволит сердиться, кто я такая, чтобы вмешиваться! Да и любопытно, в самом деле, как продвигалась история с кристаллом.
