Слезы удалось сдержать с трудом. Только потому что она не могла себе позволить плакать перед северянами. А когда добралась до покоев, слезы высохли. Она снова проглотила обиду. Снова ничего не сказала. И снова провела с ним ночь. Ни разу не задумавшись о том, чтобы отказать. Показать свою злость. Поутру она, как и всегда, ощутила себя безумной.
Почему? Ну, почему ей так дороги эти жалкие часы в постели, что она готова снести едва ли не столько же, сколько сносят лейхгарки? Столько, сколько северянка терпеть не стала бы.
А потом…
Потом ночи принесли свои плоды.
— Да, это именно оно, — Ир хлопал ее по спине, пока Тувэ выворачивало на тренировке. — Наш маленький Ках-Рорг.
— А если девочка? — она утерла губы.
— Ну, тогда маленькая Нер-Рорг, — колдун пожал плечами.
— Здорово.
Она знала, что ждет ее. Знала, что это должно произойти, но радости будто бы и не почувствовала.
У нее была мечта. Такая девчачья. Муж, похожий на отца, на братьев, и семья. Такая, которая была бы ее силой. Но… Вышло, что вышло.
И ребенок… Если родится мальчик, ей придется его оставить. Отдать Элиоту. Вот такая вот у них семья. Такие вот у них законы.
Ир мог почувствовать ее беременность. Но определить, кто родится, не мог. Для этого нужен был кто-то с даром провидца. Среди ее людей таких не было. Так что нельзя было угадать, кому достанется еще не рожденный малыш: Роргу или Королю?
Тувэ велела молчать о радостном событии. Радостным оно было для всех, кто не знал о соглашении между ней и королем.
Ньял вот знал. И от счастья не светился.
Тувэ решила сообщить Элиоту новость о наследнике вечером. Если он все же соизволит прийти в ее покои.
В замке установились новые порядки. Часть обязанностей на себя взяла Ее Величество. И, казалось, уклад начал меняться. В привычном течении дворцовой жизни теперь были и северяне.
Кая наблюдала за всем этим бесстрастно. Не вмешивалась. Она привыкла смотреть. Смотреть из углов, из окон, стоять у дверей. Она должна была быть незаметной, но замечать все. Так оно и было.
И потому, что видела всё, Кая позорно привязалась к королеве.
— Вы были грубы.
Его Величество кинул в огонь донесения от тайной стражи.
— Я знаю, — он скривился.
— Вы должны были проявить чуткость, когда говорили об отце Ее Величества.
— Знаю, — король недовольно, очень раздосадованно цокнул языком.
— Вы мерзавец, Ваше Величество, — наконец закончила она.
Его Величество рассмеялся. Громко, устало и горько.
— Тебе бы голову отсечь.
— Моя голова в вашей власти.
Кая знала, что это только слова. Восьмой год пошел ее верной службе. Она могла сказать королю то, что не осмелился бы произнести Бирн. И ей Его Величество открывал то, что не стал открывать бы кому-то другому.
Они не были друзьями. Но она была ему верна и знала, что он ценит это.
Еще она знала, что раздражает его, что не переносит он вида ее черного платья, что прическа ее скучна… Она знала все. Такая вот у нее была работа.
— Подготовь мои покои.
— Зачем вы отталкиваете ее?
— Тебе кажется.
Она просто посмотрела на него. Его Величество так вздохнул, будто Кая поймала его на лжи. Но она могла поспорить, что во взгляде ее не было ничего. Потому что она ничего не чувствовала, кроме холода. Она просто смотрела.
— Ты не поймешь, — он хмыкнул и сел в кресло.
Кая не присутствовала на балу. Но все равно наблюдала. Она знала, что сказал король. Самое важное — она видела, как он это сказал. Знала она и что он сказал у озера. Всегда наблюдала. Всегда слушала. И направляла… Но тут… К несчастью, не успела.
— Она вам нравится. К другим вы были равнодушны.
— И что с того? Если мне нужно будет швырнуть ее церкви в пасть ради Лейхгара, я сделаю это. Так зачем дарить ей надежду?
— Она очень вам нравится.
Губы тронула улыбка. Ей было непривычно, так что она сразу вернула лицу прежнюю холодность.
— Это все не имеет значения, — король выпил еще вина. — Не привязывайся к ним.
— Вы тоже.
Но Кая знала, что уже поздно. Его Величество привыкал к жене, к королеве, к северянке. Ее Величество обладала достаточным количеством черт, что ценил король. И вот так просто она смогла его увлечь, всего лишь чуть подправив свои манеры.
Кая знала, что так будет. Это не было предчувствием или предвидением. Она просто смотрела. Просто видела. Видела все и начинала злиться.
Ничто не выводило ее из себя, кроме церкви. Церкви и глупого поведения короля.
Кая хотела, чтобы они любили друг друга. Чтобы в замке все шло… правильно.
Но король…
И все равно Кая не могла вмешаться. Она могла лишь немного направить. Но Его Величество знал все ее уловки. Не велся.
Кая продолжала смотреть.
Король отдал ключ Ее Величеству.
Никогда подобного не бывало. Ни одной королеве он не доверял замок, своей матери он не доверял его. Но отдал Королеве Тувэ.
Конечно, она не могла знать, как много это значит. Король не сказал. И Кая не сказала. Смотрела, только и всего.
И как была печальна королева, узнав о беременности, — она тоже видела.
