Песенная молитва так заворожила всех, что долго еще спутники молчали.
— Батя, а кто такая Баба Гайя? Почему ты о ней до сих пор молчал?
— Это Берегиня родного края, сынок, — шепчет на ухо юноше Приям. — Чем меньше людей знает о ней, тем лучше для судьбы Троянщины.
— Почему так? — удивляется сын.
— Потому что дети Чернобога охаживают, чтобы нанести удар в сердце нашей земли. А на страже сердца издавна поставлена Баба Гайя. И еще — Матушка Горогна. А кроме них — Прадеды Сварог и Дажбог.
— О них я слышал, матушка рассказывала. А про Бабу Гаю и Матушку Горогну в сказках молчок.
— Кто заслужит — тот будет знать, — сказал Приям. — Вот ты отныне будешь знать. А потому и знание такое принесет, кроме радости, еще и тревогу.
— А кто же они — Баба Гайя и Матушка Горогна?
— Наши Звездные Предки. Последние из прибывших когда-то на Землю и просветивших людей.
— Ой-ой! — вздохнул юноша. — Батька, я умру от любопытства. И ты мог молчать?
— Тихо, сынок. Пусть уста твои будут закрыты. Так лучше для нас, для Троян-поля, для всех. Молчи, сынок. Обо всем узнаешь своевременно.
Через час после полуночи ночной мрак сгустился, закатилась за горизонт зловещая Заря, погрузились в мглистый туман звезды и Луна.
— Будет гроза, — сказал Горислав.
И словно в подтверждение его слов в небе загремело почти одновременно с ослепительным сиянием длинной стрелы Перуна.
— Уже близко Рожище, — довольно добавил волхв. — Слава водном Диву, мы успеваем. Посмотрите, други, уже видно благословенный колодец Силы Земли.
Гуктур взглянул туда, куда рукой указывал Горислав. Слева от главного русла Дана-пра, над высоким островом, мерцал радужный, лучистый, многоцветный столб, достигавший облаков и, видимо, пронизывая их, углубляясь в бездны дома Сварога.
— Это и есть Рожище? — тихонько спросил юноша.
— Да, сынок, — торжественно ответил Горислав. — Это Источник мощи Земли и Звездного Дива. Таких Источников двенадцать по всей земле. Дед Сварог и Баба Гайя стоят те русла Силы, чтобы вечно кипела жизнь. Внимание, воины! Беритесь за весла.
Заскрипели весла, байдак резко повернул налево и вошел в узкий пролив. Однако вода в нем текла бурным потоком, и Горислав едва успевал орудовать кормовым веслом, чтобы своевременно поворачивать нос байдака меж изгибами русла.
На берегах вырастала стена зарослей. Вместо ив появились кряжистые дубы — все выше и выше, пока густой лес не закрыл горизонт, стало темно, хоть глаз выколи.
— Прибыли, слава Дажбогу, — раздался голос волхва. Нос байдака ткнулся в песок. — Быстро выходите на берег. Я вижу, нас уже ждут.
Действительно, меж стволами тысячелетних дубов пробивались издалека лучи костра, полыхающего в чаще. У байдака остались гребцы, а посланцы вслед за Гориславом пошли к огню. За минуту они вышли на поляну, окруженную стеной из могучих стволов сухостоя. В каменном кольце гудит буйное пламя, танцуя на смолистых ветвях, прозрачная смола клокотала, таяла, добавляя яростной силы огненной стихии. Между костром и частоколом пришельцы увидели маленькую сгорбленную бабу в белой-пребелой рубашке. Она сидела на камне, положив ладони на герлыгу, и внимательно, испытующе смотрела на гостей. Волосы у нее были прикрыты белым покровом, и только чудо молодые глаза сияли синим огнем. Гости склонились перед бабой в глубоком, почтительном поклоне.
— Приветствуем тебя, родная Берегиня, — с умилением сказал Горислав. — Я вижу — ты ждала нас.
— Да, — просто ответила баба сильным, низким голосом, и Гуктуру показалось, что за старческим обликом спряталась молодая девушка. — Какой была бы я Берегиней, если бы задремала в такой грозный час?
— Так, может, ты знаешь, почему нас прислал магатям Ям?
— Разве он вас прислал? — удивилась баба.
— А кто же?
— А кто присылает весну-красную в Троянский край? — спросила Берегиня, улыбаясь. — Кто велит ясному Хору-Солнышку сиять людям и зверям, травам и птицам, бабочкам и турам, всему-всему живому? Дух Жизни несет всех нас до Дальнего Моря… каждую минуту мы чувствуем его касания. И только что боян Тихозгук пел молитву к нему. Разве обманываю вас?
— Я знаю, что ты слышишь, — с благодарностью сказал певец, еще раз кланяясь Бабе Гайе. — Тогда наверняка знаешь и нашу беду!
— Знаю. И уже изготовилась дать совет. Да и не я его дам, а более значительный чем я.
— Кто же? — удивился Горислав.
