— Род, — довольно сказала Берегиня. — Сам праотец Троян-поля. Вечный Часовой Дажбожого Рода.
— Разве его можно узреть? — взволнованно спросил волхв.
— Видишь, даже ты удивляешься этому. Разве может Родная Сила оставить своих детей перед бедой? Разве только я встревожена нашей бедой? Навь и Правь клокочут болью Внуков Дажбога. Поэтому приготовьтесь, садитесь вокруг святого очага на камни… и смотрите да слушайте…
Баба Гайя встала с камня и выпрямилась. Куда девалась ее съежившееся, бессильное тело! Она подняла тонкие руки, будто крылья. В ее ладонях оказались два пука засушенных цветов. Она бросила в костер один пук, что-то прошептала. Потом другой. Нежный запах поплыл над поляной. Казалось, что в нем объединены все ароматы трав и цветов — мяты, полыни, душицы, тысячелистника, чар-зелья, руты, васильков, хмеля и еще множества других. Стало хорошо, приятно, легко. Волна дремоты убаюкала гостей, а Берегиня смотрела на них сквозь стену огня и ласково улыбалась.
Неожиданно просто между языками пламени появилась высокая фигура какого-то волшебного кумира. У него длинные волосы, небольшие усы и борода. Одетый в белые вышитые одеяния — длинную рубашку и прекрасный серебристый плащ. По правую и левую руку — две девушки-красавицы, тоже одетые в вышиванки, с венками на головах, с длинными косами.
— Кто это? — изумился Гуктур.
— Род и Роженицы, — прошептал Приям. — Ты повезло, сынок, что в юном возрасте увидел наших кумиров.
— Дорогой Род, — раздался звонкий голос Берегини. — Ты уже знаешь о беде Троян-поля. Мир сломан. Мрак выползает из тайных укрытий. Пора дать нашей Родине напутствия на дальние пути. Правду я говорю?
— Хорошо, — грустно и нежно сказал Род. — Я мои дочери Роженицы передают вам, дети, повеление и волю всех Родов. Судьба грядущего скрывается во мраке далеких дней, но сейчас должны осуществить следующее:
Магатяма Ям одиноко направлялся в потаенное убежище своей дочери Макоши. Уже несколько лет девы никто из троянов не видел, не встречал. Она выбрала для себя дом Зелен-Дива, вечносущего Кощея Бессмертного. В извечном лесу, в глубокой землянке-пещере она поддерживала очаг Макоши — Матери Земли, как и сотни ее предшественниц. Приняв святой завет праотца и праматери, дева отказывалась от личного счастья в семье, от супружества, от ежедневной радости общения с детьми, родственниками, знакомыми людьми. Даже пищу она должна была добывать сама себе: яблоки-кислицы, груши-дички, грибы, съедобные корни, мед в гнездах диких пчел — этого было достаточно для питания юной жрицы. Только раз в год, на Купалу, избранная группа старших женщин посещала святое убежище. Они издали видели фигуру Макоши (жива ли, здорова ли?), наблюдали за прозрачным дымком жертвенного костра, которые отвесно шел в небосвод, расплываясь голубой мглой над верхушками дубов. Для девы на условленном месте оставляли свиток белого полотна для новой рубашки и ладунку с крошками живицы — по крошке от каждого жителя Троян-поля: дева приобщала те прозрачные капельки к общему очагу Родного Края, который обязана была сохранять.
А теперь Ям должен передать родной дочери веление Рода: принять в чистое лоно свое семя Дажбога, чтобы родить Сына Солнца. Поймет ли юная дева, согласится? Ведь от этого зависит судьба родного края. Магатям вспоминал, что когда-то, в древние времена, уже происходило такое: предыдущая Макошь родила Сына от кумира с неба, и посланец Высшего Отца защитил предков от орды чужеземных захватчиков. Уже и забыли трояны, кто они были — те враги, только в сказках осталось название — Двенадцатиголовый Змей: видимо, много хищных воевод собиралось поглотить щедрые просторы Троян-поля, коль их полки казались чудищем с множеством голов.
Грусть в душе магатяма, тяжело на сердце. Хотелось бы для дочери простой женской судьбы, но тщетно мечтать о таком: и предводитель народа, и его родные должны отказываться от личного во благо Дажбожого Рода.
Вот уже сквозь кусты виден синеватый дымок, вьющийся из трубы землянки-святилища. Солнечные лучи заливают широкую поляну, заполненную цветами. Макошь ходит между ними, легко ступая по узким тропинкам, и кажется, что ее хрупкая фигура плывет над радугой красок и запахов. А цветы посеяны кругами: для каждого цветка — отдельный круг. Внутри — седой ковыль-волосатик. А дальше — темно-синие васильки и сине-малиновые очи Лады, голубые братцы-незабудки, золотистые дажбожики, оранжевые звезды и ноготки, нежно-розовые и багровые цветы — материнские сердца. Кажется, что радуга из грозовой тучи сошла на землю и почила посреди поляны. Кто надоумил деву Макошь сотворить такое чудо? Само сочетание цветочных красок успокаивает, исцеляет, настраивает на молитву.
