Кажется, что руки у меня сейчас стали ниже колен, а ноги от колен и выше – укоротились. Что-то обезьянье во мне такое возникло, согбенное, от приматов, приземлённое, трудно распрямляемое. Главное – ничего другого, никаких желаний, кроме как пожрать и поспать. А – нет! Ещё бы – отлить! Или потерпеть? И попить! Сразу и много, про запас, чтобы потом долго не вставать.
И никуда идти тоже не хочется. Ненавижу дни рождения, юбилеи, свадьбы. Какой там – театр, гастроли. Дорого! Да и вечер – впустую! Ни одного гвоздя не успеешь наклепать! Приходится потом все выходные корпеть, а так хочется с дочкой погулять, поспать подольше.
Убрать этот гулкий звук из головы.
Люблю долгие официальные праздники – тогда и норму можно выполнить, не напрягаясь особенно, и выспаться. И даже с семьёй выйти в парк или на стадион возле школы. По беговым дорожкам пару кружков нарезать не спеша, пивка попить на скамеечке, подремать, лечь спать вовремя.
Шляпка накрывает шайбу, пуансон сминает, подгибает шляпку под края шайбы, и вот он – ещё один гвоздь!
В крышку гроба нашей бедности!
Шайба-матрица-пуансон – пошёл-штамповка-щелчок – ещё один гвоздь – мебельный, декоративный! Готовенький! Новорождённый, тёпленький ещё от всех этих манипуляций!
Вот так – сильнее, ещё сильнее вогнать! Работа хороша тем, что злость можно с толком использовать, направить её на созидание и разрядиться. Представить себе кого угодно – или из едкого начальства, или какого-нибудь раздолбая в трамвае, сволочную морду из очереди… вогнать с лёгким остервенением пуансон в матрицу – загасить это виденье! Да и качество от этого только лучше!
Ведь гвоздь внутри, под шляпкой, должен крепко держаться, не шелохнуться. Иначе брак, а так – маленькую премию подкинут. Есть реальный шанс.
Ээээх-ма! Фирма «Пресссман & Пресссман»! ООО Лимитэд!
Представил этот знак – &, подумал, что похож он на извивающегося червяка на крючке. Засмеялся.
Хорошо, сосед снизу – парализованный. Я долблю, он мычит, благим матом орёт. Показывает на потолок дочери. Дочь его навещает – днём приходит. Он опять что-то сказать ей хочет, силится, она ничего не понимает, волнуется, давление у неё повышается. Говорит – профзаболевание от работы в гальванике.
Стук получается сильный от моего станка. Отдаётся в деревянные перекрытия. Вот сосед силится ей об этом рассказать, а не может. Тайна наша пока не раскрыта. Можно ещё поработать.
Только бы пальцы не подсунуть под пуансон! Задумаешься, устанешь… Беда! Нечем будет работать. А денег надо много – семье-то четыре года, ничего своего, всё – тёщино. И мебель нужна, и посуда, и вилки-ложки, занавески-шторы! Да куда ни глянь – всё надо! И самые большие траты – вот на эти все… вилки-ложки-поварёшки!
А как без них!
Глянул мельком в окно – ветки дубовые раскачиваются. Короб приспособлен на жестяном отливе, зимой меньше холодильник загружать. Коричневой краской половой прокрашен. С краю оконного проёма – термометр толщиной в руку. Тесть с завода приволок, приспособил основательно. Давно. Цифры видно издалека, удобно. Вот сейчас – плюс двенадцать градусов. Весна – пора любви! Ну и что? Ни холодно ни жарко. «Цвела черёмуха, они шли, взявшись за руки»! Какая чушь! Когда цветёт черемуха – всегда жуткий холод. Лучше дома сидеть. Ещё лучше – лежать на диване! И спать, спать. Блаженствовать!
Вытянуться врастяжку на спине и тянуться, тянуться… Как хочется лечь и – спать!
Устал. Плечи ломит, пригибает усталость. Отогнать в угол тумбочку на колёсиках, встать. Отмыть черноту из-под ногтей, убрать «траур». Неприлично у компа сидеть с такими. Нет! Клепать – ещё сто пятьдесят гвоздей надо задолбить. Завтра отдохну. Подремлю, в трамвае покемарю. Всё время тянет спать, но надо работать – никакой поблажки! Ни шагу назад!
Совсем не хочется в субботу догонять до нормы!
Тёща завтра коробочки картонные сложит, склеит. Гвоздики – по десять штук в каждую. Поверх – жёлтая этикеточка, пять коробочек на пять – ряд. Четыре ряда – тыща штук! Коробку большую заклеит, приготовит к отправке.
Чем больше таких коробок-тысяч, тем больше денег!
После с внучкой погуляет, накормит её, спать уложит.
Передник наденет клеёнчатый. И станет шайбы на гвоздики нанизывать. Ловко, умеючи – привычно. Заготовки для меня на вечер раскладывать будет. Кучками – в картонки, по норме. Очень у неё точно, аккуратно – порядок. Молодец!
Только сиди себе, бери, клепай, выгоняй норму!
К нашему приходу с работы ужин состряпает немудрящий, но вкусный. Обязательная женщина, ответственная!
Люблю я её, а друзья не верят! Говорят – подхалим ты, вот и всё!
Чего же мне сейчас больше всего хочется: спать, пожрать или отлить? Всё-таки чего-то ещё хочется! Хорошо бы съесть мороженое… белоснежный пломбир… Если пива выпью, сразу в сон погонит. Сломаюсь быстро.
Тяжко! Плечи-то как ломит!
А что делать, если никто из нас воровать не умеет!
Тёща зашла, письмо принесла, говорит, для меня, было в почтовом ящике. Забыла показать.
