Пришлось вставать, мыть руки от чёрной замасленности. Хозяйственным мылом воняют руки, подрагивают. Стоя читаю. Печать войсковой части. Адрес странный, старый ещё – улица Ленина… давно уж переименовали в проспект Независимости. Гуляло письмецо почти три недели, замусолилось. Могло и не дойти вовсе. С таким-то адресом. Кто-то сжалился, всё-таки донёс до адресата.
Тётка моя, сестра отца прислала, Мария Николаевна. Жена смотрителя маяка. На Севере всю жизнь. В пограничной зоне, просто так не навестишь. Читаю:
«Здравствуйте, дорогие наши родные»… всех по именам-отчествам… долгая песня… та-та-та, тра-та-та. Ага – вот! «Савелия похоронила, вас не стала беспокоить. Теперь одна. Не с кем словом перемолвиться, разве что со скотиной, да она безответная, скотинка. И жалко её, а себя жальче. Часто плачу. Сяду у могилки, взгляну на море, и вода из глаз сама, так-то вот и бежит. Трудно со всем управляться, и на маяке присматривать, ступенек-то вот скока! Без счёта, хожу как по минному полю, ноги почти что уж и не ходют. И по хозяйству – накорми всю ораву-прорву, скотину. А как её покормишь, так она и спляшет. Да и на одну пенсию труднее живётся».
– Сколько ж ему было? Савелию-то? – спрашивает тёща.
– Где-то за семьдесят, – отвлекаюсь я, – да. Семьдесят три.
– Не старый ещё! – сожалеет тёща, что-то высчитывает в уме.
Ей-то скоро семьдесят шесть. Примеряет к своим годам чужой возраст.
Я замолкаю, вспоминаю, как был у тётки после восьмого класса, сколько ярких, на всю жизнь впечатлений – от моря, громадных кораблей, проплывающих мимо в какие-то другие моря-страны. Лес, сосны, ягоды, грибы. Заповедная тишина, спокойствие. И воздух… тягучий, как настойка!
Тёща уходит с грустным лицом.
Снова беру письмо в руки, переворачиваю на другую сторону куцый, выдранный тетрадный листок:
«Павлик, приезжайте в отпуск со всею семьёю. Еслиф понравится, можно тут и остаться навовсе, будешь мне помогать, а потом можно и смотрителем на маяке остаться. Парень ты тьверёзый, суриозный. Я похлопочу, меня начальство станут слушать. Чего вам там ржавчиной-то дышать от вашего комбината? Да у вас же девонька растёт».
Ставлю станок в угол, достаю пиво, делаю большой глоток.
Хорошо!
Смотрю в окно. Свет из кухни высветил несколько веток дуба. Нежно-зелёных, две большущие за зиму высохли, надо бы отпилить. Как к ним подобраться? А то некрасиво.
Вытягиваюсь полулёжа, полусидя в раскладном кресле-кровати, блаженствую. Пью холодное пиво. Хорошо!
Улыбаюсь и закрываю глаза, чтобы не видеть проклятый станок.
Опять Мишка и Валентин поцапались. Как обычно в последнее время – из-за ерунды: не в том месте сложили товар. Сухое светлое в бутылках. Мол, ходят, задевают тару, звон стоит на весь склад.
Они теперь частенько орали. Как полоумные бегали друг за другом. А ещё совсем недавно были не разлей вода.
Мишка – хозяин фирмы. Купил всё и вся. Бизнес под себя подмял. И склад – настоящий, купеческий склад. Красного кирпича, три этажа с подъёмниками. Солидно!
Валю пригласил на двадцать процентов от прибыли – наёмником. За одну зиму Валентин контакты с поставщиками наладил. Пошла прибыль. Ходят все, улыбаются. Даже грузчики. А что? Фуры идут, только успевай выгружать. Товар – скоропорт: фрукты-овощи, разбирают быстро. За бананами с пяти утра торговки с базара очередь занимают, скандалят. Тыща сто коробок с фуры, растаскивают – не успеешь глазом моргнуть. На реализацию. Расторгуют – и снова бегут, кричат, мол, давай ещё, народ просит! Соскучились по бананам!
Быстрая реализация – это же самое главное для скоропорта!
Как без бананов раньше обходились? Наравне с хлебом – метёт народ! Будто в одной руке батон, а в другой – кривой стручок банана. Отъедаются, видно, навёрстывают за долгие годы отсутствия этого фрукта.
Вечером отчитываются торговки. Деньги несут, выгребают жменями из карманов халатов. У Валика всё строго, гроссбухи заведены – не надуришь. Учёт! Многое на́ слово тогда делалось, на доверии. Какие мы доверчивые! Учились по ходу. Разборок тоже хватало, куда ни сунься – «крыша» на «крыше», одна круче другой. Изучали рыночные отношения – на рынке.
Есть работа и приличные заработки – чего ещё надо в наше время непростое!
Только Валентина это не устраивало. По слухам, захотел он в компаньоны с Мишкой. А тот, пока Валя занимался поставщиками, грузом, складом и реализацией, наладил тёплые контакты с разными структурами – ментами, таможней, санэпидемстанцией.
Он-то тёртый был парень, «поселя» за спекуляцию за плечами. Правда, срок небольшой. Ну, вы-то в курсе, вам должно быть известно про это.
Они очень разные были. Мишка резкий, мог в глаз дать, если зазевался кто, попал под горячую руку, или не по его приказу сделали. Рисковый, очень спорт любил, всё знал: где, кого, когда, на какой минуте заменили. С каким счётом игра закончилась. Всё в голове держал. Подкован был насчёт этого очень сильно.
