Они пошли по улицам, как давние знакомые, среди высоких сугробов и узких тропинок расчищенного снега. В такт шагам хрустел снег под ногами. Город притаился. Роману показалось, что все спрятались по квартирам нарочно, чтобы не мешать их прогулке, и выйдут на улицы, в магазины, в гости – позже, а сейчас смотрят на них из окон и улыбаются.
– У меня, кроме проездного – ничегошеньки! Вот была бы история.
– Я решил приодеться. Джинсы купить. Первый раз. Вот. И так неудачно вышло. Хорошо хоть пропуск на работу, в кармане.
– Да? Надо же! – искренне удивилась она. А меня сестра младшая попросила джинсы продать. Она с маленькой дочкой сидит дома. В декретном. Денег нет. Совершенно новые джинсы, в упаковке. У вас тридцатый размер, я так думаю. Размер фирмы. Точно!
– Сорок восьмой, третий рост. Так, вы… припрятали джинсы в сугробе?
Роман посмотрел сбоку.
– Нет, конечно! Что, вы, смотрите? – она, похлопала по куртке на груди. – Вот, спрятала. Чтоб не украли и не очень заметно. Правда? Я – толстая?
– Вы – очень стройная! – возразил. – И отчаянно смелая!
– Вы, так думаете? – засмеялась она от удовольствия.
– Я уверен!
– Приятно!
– Я сначала подумал – вы спекулянтка, прикрываетесь мной. Чуть не упал, когда вы взяли меня в оборот. Честно! Куртка на вас, джинсы, сапоги – всё импортное. Сразу отметил, хотя я не барахольщик.
– Что, вы! Я на вагоностроительном, в конструкторском бюро, инженером тружусь. Муж сестры привозит, он моряк. Оставил на продажу джинсы и ковёр красивый. Яркий – «два на три». Продать – и можно жить, пока Володя из рейса вернётся. Он матрос, училище закончил недавно. Зарплата крохотная.
– Ковёр мне не нужен. Куда его, в общежитии молодых специалистов. Я, знакомых расспрошу, на работе. Может быть, им, кому-то…
– Нет, что вы. Это я так, к слову. Вы не подумайте…
– Неля, давайте зайдём в кафе, вот напротив, я закажу салат, кофе. Потом вы оставите в туалете пакет, а я следом зайду и померяю джинсы. Вы – как?
– Вот же мой дом – мы пришли. Спасибо, вам!
– Вы так недалеко… тут!
– Да, прошу – заходите. Померяйте.
– Можно?
– Конечно.
Второй этаж. Квартира «7». Тесный коридорчик. Влево проход в маленькую кухню, вправо – комната. Дальше – дверь во вторую.
– Вот. Наши с мамой хоромы. Мама у сестры, помогает с малышкой управляться.
В комнате неразложенный диван-кровать, свекольного оттенка, книжные полки, стенка мебельная, телевизор. Фотографии. Много чёрно-белых. Два кресла. Зеркало в углу, у окна. Чисто, скромно.
Неля сняла куртку. Из-под свитера вытащила пакет, заправленный в джинсы. Яркий, с броскими наклейками, заманчиво шуршащий.
Поправила короткие волосы.
Роману понравилось это лёгкое движение.
Неля вышла на кухню.
Роман оглядел комнату, отметил с удовольствием, что фотографии только семейные. Потом влез в джинсы. Присел.
– По-моему, неплохо! – сказал громко.
Неля вернулась в цветастом переднике, поглядела строго. Они встретились глазами в зеркале.
Замерли. Смутились.
– Да. Тридцатый – ваш размер. Как влитые! Слегка разносятся, это же стопроцентный хлопок. И будет вообще хорошо. Только укоротить бы надо.
– Может, подвернуть? Слегка. Жалко отрезать. Я видел, так многие носят.
– Это дурной тон. Надо подшить.
– У меня сто восемьдесят рублей. Вас устроит?
– Что вы, мне сто шестьдесят хватит, вполне. Я не перекупщица!
– Нет! Я отложил сто восемьдесят рублей! Вы же рисковали. И ведь там же, маленький ребёнок. У сестры. Девочка… дочка. – Ему было приятно произносить это слово.
– Хорошо! Тогда я сейчас намечу длину и подошью. Жёлтыми нитками, в тон прострочке, у меня есть такие. Прочные. Проутюжу, и носите.
– Вы умеете шить! Прямо сейчас?
– Вам так хочется уйти в джинсах? Мне надо хотя бы пару дней.
– Жаль, конечно, я буду занят до четверга. Но, если надо… Я оставлю.
– Приходите в следующую субботу. Я всё сделаю, испеку яблочную шарлотку.
– Замечательно! Отметим обновку.
– Чаю выпьете? Сейчас. У меня «Три слона». Кофе растворимый, индийский. Конфеты «ассорти», латвийские.
– Пожалуй, кофе. Только кофе и сахар.
Неля расставила чашки. Засвистел чайник.
Роман протянул деньги.
– Вы мне доверяете такую сумму? А вдруг эта квартира какая-нибудь… явочная?
– Вы же – доверились мне! А ведь я мог быть переодетым сотрудником «органов»! Или «сексотом» – секретным сотрудником.
Неля с сомнением покачала головой. Он засмеялся и пошёл в ванную, мыть руки.
Краны громко зашумели. Трубы гудели от скопившегося в них воздуха, сотрясались в лихорадочных конвульсиях.
Он вернулся на кухню.
– У вас найдётся отвёртка и резиновые шайбы?
– Вот, в шкафчике, папины инструменты. Что-то осталось. Он умер. Два года почти прошло. Мы тут – одни женщины! – пожала плечами.
Роман неспешно возился с кранами, что-то напевал тихонько. Вернулся.
Они пили кофе. Проговорили до сумерек. О простом, но важном сейчас.
– Спасибо. Кофе замечательный! – он постоял немного.
– Индийский. Кофе – индийский. До субботы. – Протянула руку.
– Договорились! – Он пожал уютную ладошку и не хотел отпускать.
Роман шёл в общежитие и думал:
