– Чем реже бреешься, тем больше времени на отдых.
И успокаиваюсь.
Роки вышел на дорогу, лёг. Ждёт кого-то?
Сижу в кресле. Редактор во мне ещё жив, и я записываю в блокнот события вчерашнего дня, первые впечатления.
Неожиданно впрыгнул на плечо котёнок. Негромкое веретёнце, наматывает истории, журчит, не вынуть из уха, не остановить. Щекочет щетину, заглядывает сзади, балансирует хвостиком.
Почти, невесомый, если бы не острые коготки. Что он бессмысленно высматривает в блокноте? Может быть, буквы кажутся ему замершими муравьями? Сейчас они двинутся в путь, и надо не упустить момент. Легонько покусывает за уголок, прихватывает, шутя, но цепко, кончик ручки. Шершавым, узким наждаком язычка лижет пальцы.
Кладу на столик писанину, чешу «зверюгу» за ухом. Он прав – лучше любоваться окружающим пейзажем! Блокнот всегда при мне, а красоты переменчивы.
Хорошо, что не взял «лэптоп» – он бы зубки сломал. Или не состоялось бы приятного знакомства.
Вернулась племянница Ингрид, жена Кристиана. Синеглазая, русоволосая, стройная красавица.
Привезла из школы дочь – Ванессу. Розовый рюкзак едва подъёмен – набит «гранитом знаний» – под завязку.
Чёрный халат, белый отложной воротничок, толстая коса ниже пояса. Глаза карие, бархатные – итальянские, волосы светло-русые – русско-литовско-польские, мамины. И горячая жестикуляция!
Дважды в день детишек из окрестных деревень привозят в Монтекатини и забирают после учёбы в школе.
Смотрю с площадки вниз. Между олив гуляют две красивые птицы, клюют мелкие помидоры с пожухлых веток на грядке, поднимают вверх головы – тревожатся, высматривают, убеждаются, что не опасно, и – резко склёвывают.
Пугало стоит невдалеке в шляпе, мужской одежде, понурило пустую голову. Огородный – фэшн. Приём старый, не только в огороде. Насколько полезен?
Много оливковых рощ. Их видно сразу – днём они светло-серого цвета, блестят на солнце узкими листочками, а вечером сияли благородным серебром.
Две морские свинки в клетке, прикрыты клеёнкой от солнца. Поднял на уровень глаз. Переношу на свежую траву. Осталось черное пятно и кучка «орешков». Заверещали радостно. На новом месте высокая трава – жизнь!
В американском кино часто поминают дерьмо. Это показательно: главная мечта – переплавить дерьмо в золото. Стать миллионером и насрать всем на голову! Я – умный и самый-самый, мне – можно! Остальное – ваши проблемы!
Большой сарай, сквозь сетку видны разновеликие куры и цыплята. Гребут от себя. Не то, что люди – только к себе!
Ингрид и Ванесса в гостиной заполняют красивые тетрадки, учат итальянский язык, выполняют упражнения. Мне бы тоже не помешало!
Клацает затвор. Выстрел, ещё, испуганное кудахтанье, хлопанье крыльев. Вздрагиваю от неожиданности.
Со второго этажа радостный говор. Черноголовый мужчина, брови густые, и тоже – смоляные. Лишь усы – соль с перцем – подсказывают примерный возраст.
– Бонжорно!
– Бонжорно!
Мужчины спешат вниз, в огород. Мимо меня и молчаливого свидетеля – пугала.
Возвращаются весёлые.
Чернобровый крепыш держит за голову красивую птицу. Висит безжизненно. Туловище крупное, удлинённое – с метр. Ярко-красные, голые щёки, радужно-зелёный перламутр шеи и сразу – узкий белый воротничок, пёстрые крылья шоколадного отлива. Блеск оперения. Хвост длинный, с чёрными поперечинами, острый. Изумительная, но мёртвая красота – вянет, опадает на глазах. Фазан! Самцы такие красивые! Самочки менее эффектны – много серой пестрятинки.
– Джан-Карло убилэ фараоне в гла́за! – смеётся Ингрид. – Клевало на грядка, а вечером – жаркойя. Второва ранил в нога, он убежался. Толко вот – крови оставил.
– Валерио!
– Джан-Карло. – Внешность профессионального киллера, глаза глубоко посажены, серые, улыбается. Копия портрета в спальне. Нет – пожалуй, похо на молодого Ататюрка – легкой скуластостью. Южанин! Тёмный провал рта – ни одного зуба. Младенческая розовость пустых дёсен. И никаких пёрышек на шляпе, специального охотничьего костюма…
– Салюдо, Команданте! – смеюсь.
Крепкое рукопожатие навстречу. Такая мужественная внешность! Если бы не выдающийся живот.
– Бонжорно, Валерио!
Вышла из курятника Адриана – маленькая, подвижная, в синем комбинезоне. Держит в руках миску – мелкие куриные яйца. Бурно обсуждается охота и трофей.
– Отец Кристиану – Сальваторэ, получал грамота, охотник. Стрелок. Умер не очене давно. Опухоль мозгу ему. Не такой старик ешо, – говорит Ингрид.
– А вы где познакомились с Кристианом?
– В Монтекатини, на дискотека. Приехала работать бебиситтерр, пошла на танцэ – и вот! Первого день. Дискотека! – пожимает плечами. – Кристиан – хитрил! Привёз меня, на эта гора, я смотрела в долина и осталасе. Потом – вот, – показывает на Ванессу, – смеётся.
– Попалась, как фараоне?
– Нете! Ухаживал! – И снова – смеётся.
– Сколько Ванессе лет?
– Десит. Руский плохо, забываюсь. Итальянский… литовского тожа чут-чут.
– Джан-Карло?
Любопытство берет верх.
