– Легко и вольготно на таком ложе зачинать новую жизнь. С кем?
Во мне ничто не воспротивилось. Я был безмятежен.
Одинок и «перекручен», как саксаул в пустыне. Ствол его – не верит, что вода где-то есть и её может быть много. Поэтому саксаул тонет. От безнадёжности. Сразу.
Едва слышен стук, издалека – детский плач. Дрель включили. Вязкий напалм мрака.
– Который час?
Вспоминаю вчерашний вечер, дорогу. Встаю, открываю двери, жалюзи, выхожу на балкон во всю длину дома. Ослепительное солнце затопило пространство. Золотистые круги вращаются весёлой каруселью быстрых дрозофил. Не выдержал, прикрыл глаза, и под веками – прозрачный нектар света.
Старое можжевеловое дерево, крепкие крупинки ягод. Белая акация, чуть в стороне. Только у неё всё лето листья светло-зелёные, прочая зелень покрывается пыльным налётом, потом его смывает дождь. Лимоны – ядовито-зелёные, ещё не уставшие созревать.
Зелено вокруг, прекрасный вид на перевалы, опасливое ощущение высоты под ногами и долина внизу.
Рядом громко разговаривает Кристиан, ему кто-то, возражает. Гулко – ремонт в пустом помещении.
Старый комод вынесли на балкон. Зеркало. В нём небо без облачка. Немного линялое, как после стирки, припылённое. Поют петухи. Густой лес обступил. Дорога не просматривается. Она угадывается по громким сигналам клаксонов. Должно быть, предупреждают на опасных поворотах.
Небольшие рощи олив. Серым дымом костра стелются на террасах. Встать на ограждение, оттолкнуться и парить над долиной, между двух перевалов, слетать в Монтекатини, вознестись, прилечь и отдохнуть на упругом напоре воздуха над горами, потом вернуться, согреть себя вином, растворяясь в зное, текучем, оливковом масле жёлтого, солнечного дня.
Поднимаю голову. Высоко в небе – два орла. Тревожный клёкот, вскрики кур в загоне, за домом. Прокукарекал петух. Звонкое эхо запуталось в созвучиях, скатилось в долину. Орлы скользнули в сторону Лигурийского моря.
На всхолмке, пасутся бараны – два белых, один чёрный. Изящный джазовый трубач, тонконогий танцор, длинный, пустой курдюк… Подвижный, похожий на собачий – хвост.
Чёрный спрятался в овчарне.
– Белые – день от утра до вечера, чёрный баран – ночь, – угадал я.
Белый, уставился буркалами навыкате, не отрываясь, смотрит мне в глаза. Упорный взгляд жующего барана. Завораживающая бессмыслица. Белёсые ресницы – раздражают туповатой невыразительностью. И, разумные, забываются в бессмыслице. Это отдых ума. Очень дорогое удовольствие! Или…
– Свобода барана, пасущегося на склоне, – иллюзия. Как этого не понимал Сартр?
Из долины терпкие ароматы трав, розмарина, запах свежего навоза, чего-то неведомого, нового, волнующего. Воркование голубей, вскрики цесарок, отдалённый шум. На перевале тихо. Вдруг – резкий голос, обрывок фразы. Неразборчиво. Смех. Звук – в 3D?
– Всё это существовало веками. Меня впустили на короткое время. Уеду, и не заметят, будут и дальше так же неспешно существовать. И работа такая же – прочли и забыли. В лучшем случае через три дня. А газета стала сырьём для пипифакса. Полезным ископаемым постоянного круговорота.
Овцы – на одежду тебе, и козлы – на покупку поля. Библейское.
Козлы – природа кающегося, овцы – суть – заблудшего.
Греховная природа – блудить, и каяться.
Вот это будет, даже если газеты перестанут выходить.
Взять рулон обоев, лечь на пол балкона, как когда-то Юрий Олеша, и написать сказку… Продолжение «Трёх толстяков»!
Ударил колокол в монастыре. Торжественно и плавно. Насчитал двенадцать прикосновений. Ласковый уют начинающегося тепла. Полдень здесь не жарок.
– Ого! Значит, я проспал половину суток!
Забытое ощущение лёгкости в теле, и в голове и сильная зевота.
Долго хожу вокруг кровати, застилаю пространство сна. Сперва простыня с радостными цветочками, потом пододеяльник, и поверх – коричневое покрывало с длинными кистями. Солидно.
Притомился.
Иду умываться. На коврике котёнок играет с серой кошкой. Яростно и с пользой. Смываю остатки сонного наваждения, вода приятно холодит лицо.
– Бонжорно!
Хозяйка – Адриана, мама Кристиана. Голос детский, звонкий, речь замедленная, после инсульта.
– Бонжорно!
– Кавэ?
– Но! Латэ!
Окно ду’ша приоткрыто. Ель при въезде к дому, небольшие сараи слева и справа. Приятная прохлада. За мной настороженно наблюдает кот – рысь. Безумные, круглые глаза хищника в засаде.
Решаю не бриться весь отпуск! Вывожу формулу:
