– Он чемпиона Италия, давно. Бокс. Победил в Европа. Берлина. Младший брат Сальваторэ. Служил в полицай. Надавал в морда. Которые, с ним был вместа… полицай тожа. Уволилы без пензия. Ничто не давали – выгнале. У него дочь умерла – дивятнадцате лет. Опухоль мозгу. Сейчас он живёт с женщина из Марока. Хорошим, такая женщина. Много работает. В Пистойя живёт вместе. С первая, жена не живёт, когда смерти доч била́.
– Чем карабинеры отличаются от полиции?
– Карабинери – военный полицай. Ну… как жандарма. Их мала. Полицай много болше.
Джан-Карло запел бодрую канцону под самой крышей. Наперебой закукарекали петухи. Старый солист Ансамбля песни и пляски карабинеров Тосканы, хорошо поставленным голосом, и двое молодых, смешно, неуверенно, но старательно. Весенний призыв!
– Мать вынашивает дитя, думает лишь об одном – хоть бы был здоров! Так ли важно, станет ли он Мессией? Может быть, опухоль мозга – это наследственное? – думаю молча. – Поэтому Кристиан, сам того не ведая, женился на иностранке? «Подсказка» – крови? Самая беспроигрышная причина необычности ребенка – наследственность. Особенно не ярко выраженная, в какую-то из родственных сторон.
– Тонкое… промельком воспоминания. Будто показалось. Втягиваю носом воздух – что это? Наваждение.
– Марина?!
– Вот. Фики. – Игрид протягивает мне.
– У-у-у. Смоква. Инжир. Листья пятипалые. на ощупь.
– Нет – здесе, фики.
Дерево большое, раскидистое, на склоне, и вершина – почти у края площадки. Руку протяни, срывай, наслаждайся. Легчайший, дуновением – аромат растворён в воздухе. И хочется озвучить библейское слово – древо.
– Листья большие, поэтому Адам и Ева ими прикрывались. Но очень уж… шершавые, жёсткие. Я даже подумал – листок цеплялся за кудри причинного места, и вот – современная застёжка-«липучка» была придумана ещё в ветхозаветные времена.
Всё старо, как мир!
– А чем другой – закрывате? – Ингрид немного покраснела, – олива? виноград? клёна? пальма? Вся – не та! А эта вота – толстый… кожа… ну – такой, суровый.
– Грубая… невыделанная.
Кивает согласно головой.
– Древо познания добра и зла – орех. Его плоды раскалывают ударом, давлением посередине. Истина – между добром и злом. Смоква – символ мира и спокойствия. Расколотый орех напоминает мозг человека. Ужас после трепанации.
– Фики есть жёлтый и фиолетовый. – Она протягивает небольшой плод. Держит за верхний край – небольшой «мешочек». – Тут – жёльтый фики растёт.
– Как яйцо в мошонке – провисает от верхней точки. – Сравниваю молча.
Он мягкий. Разламываю. Семечки – обилие атомов, можно изучать строение ядра, но – аромат! Вкус неправдоподобно-нежного варенья.
– Чудесные фиги!
– Толко в Италия, надо говорите – фики… Фиги… ругатэлства… Как на руски – женский орган. – И вновь покраснела. – Они в весне сначала фики, потом листти. Веток, веток – и плоды. Много. Странно.
– Да! Поэтому без листьев – «пустая смоковница»! А не потому, что плодов нет! Я-то думал – наоборот. Говорят – пустая смоковница – значит, не даёт плодов! Теперь только стало ясно. Значит, Адам и Ева оказались в садах Эдема летом или осенью, как мы сейчас? Уже были листья. Была «одежда». Такие листья можно шить. Они прочные.
– Не понятне, зачема, надо била им прикрыватесь? Никто же нет вместе с ними? – не смущаясь.
– А змей-искуситель?
– Он же – зме́я! Ни чиловэка.
– Он только притворился змеем.
– Си. Он ести этот – Луцифер. Тогда он и так… как рентгене – всьё увидит!
– Чтобы потом не смущать, сшили смоковные листья – приодели слегка. Облагородили. Сейчас больше раздевают, а тогда наоборот – одевали, стеснялись.
– Значитса, опьяте закрасилы… Снова – врать?
– Ну, да! Как Сталину оспу на лице лакировали, Хрущёву – бородавки, Горбачёву – родимое пятно на лбу убирали на портретах!
– Я не вспомнила.
Понимаю, что Ингрид стала итальянкой за время замужества. Есть такие итальянки – светловолосые, голубоглазые.
– Какой прекрасный вид! – показываю на долину, горы.
– Здесь много земли дедушка Кристиану. Он приежал из Сицилья, купил здесе, много земля. В Тоскана. Несколко, уже продавали, но ешо много ест. Вот – ремонт надо зделате, машино купилось. Но много ест! Там и там – за скала… Вниз.
– Сплошные – Сальваторе! Правителем Тосканы в 14 веке тоже был Сальваторе – Медичи.
– Я этот не знаю. У них все старши син называлось Сальваторэ. Старши малчики – Сальваторэ. Отец Кристиану тожа назвался Сальваторэ. Так попалось. Но он из Сардинья. Приехал для дела и в Монтекатини, где танца, познакомился с Адриана. Селились в эта доме. Их – два сестра, старше – Анна, ей другой половина дома отеце оставлял. Тама ты спал эта ночь. Можно сговоритса, купить. У неё два дочка за богатые мужем. Пензия хорошого. Она здесь ну… как на дача… за город – пара дней неделя.
– А вы – с Кристианом познакомились… на тех же танцах?
– Да! – смеётся, – такое… важное танци.
Высокое солнце припекает. Вприщур прозрачно-сиреневым летят солнечные искорки над долиной.
