Праздник в честь возвращения сына рос и ширился, и приезжали все новые гости со своими семьями, и некоторые из них вознамерились остаться на несколько недель, и потому теперь я вставала куда как раньше, а ложилась позже — забот у меня прибавилось, а остаться в одиночестве не удавалось вовсе, даже когда мне надо было сделать тайные дела, которые не показывают чужим глазам; я все время была в компании иных служанок, старых и малых, которые безумолчно болтали, пока их господа были заняты разговором или обедом. Я не принимала в их беседах участия и вновь прослыла гордячкой, которая гнушается водиться с равными себе, особенно после того, как прогнала красавца Ганса, который пригласил меня сходить с ним на танцы, когда суета закончится. Он слыл сердцеедом, и так самодовольно вскидывал квадратный подбородок, когда подходил к женщине, что мне сразу хотелось спрятаться от него и его сального взгляда. Он любил подстерегать девушек у выхода с кухни, чтобы заигрывать с ними, и один раз мне не повезло при нем застирывать рубашку юной баронессы. Ганс беззастенчиво пялился на меня сзади и подзуживал, что такое белье стирают не руками, мол, правильной прачке пристало снять чулки и плясать в тазу, придерживая юбки, но я боялась его и оттого делала вид, что не слышу его и не вижу.
Юная баронесса теперь была часто задумчива. Вокруг нее роем вились кавалеры, несмотря на то, что мать не разрешала ей долго задерживаться у взрослых, отсылая иной раз играть с детьми. Госпожа приходила в бешенство, когда слышала эти слова, и даже под белой краской на ее лице я замечала, как она покрывается красными пятнами злости. Негодование ее изливалось на меня: наедине баронесса цеплялась к самым моим безобидным жестам, обвиняя во всех смертных грехах, и лишь изредка говорила, что мать ее молодится, не хочет быть старухой, и мечтает, чтобы ее дочь навсегда осталась неразумным несмышленышем. Она заставляла меня лгать ее родителям, что она неважно себя чувствует, что ею овладела тяга к знаниям, что ей хочется побыть в одиночестве, но сама отправлялась на прогулки с подругами и кавалерами, и я видела, кто ей нравится — тот, кого я все еще не могла перестать опасаться.
Слишком часто она глядела на господина Штауфеля, когда в саду устраивали игры и развлечения для гостей, и всякий раз оказывалась где-то рядом с ним. Думаю, он знал, что сестра его друга влюбилась в него и, как капризное дитя, желала, чтобы любимый принадлежал ей до мозга костей. Баронесса не говорила мне об этом, но все ее поступки, все ее помыслы сводились к этому человеку, и я иногда осторожно намекала, что стоило бы подумать о почтенных родителях и вести себя достойно своего рода. На это она огрызалась, что я брюзжу как старуха, и что она прикажет мне отправиться назад на кухню мыть горшки, и там для меня самое место. Угрозы своей баронесса выполнять не торопилась, и я по-прежнему сопровождала ее во всех ее затеях, разве что отказывалась вновь садиться на лошадь.
Прошло примерно две недели, и лето дошло до своего пика, чтобы начать увядать в ожидании осени.
В тот вечер я принесла госпоже легкий ужин, чтобы она подкрепилась после танцев, но в назначенное время юная баронесса не явилась. Я подумала, что она потеряла счет времени за танцами, и волноваться не стала; вместо того я распахнула окно в ее комнате и села на подоконник, чтобы починить чулки, пока еще не зашло солнце. Работой я увлеклась быстро и не сразу услышала, что снизу меня окликают.
— Эй, гордячка! Не хочешь прогуляться сегодня вечерком, послушать соловья?
Я опустила шитье на колени и взглянула вниз. Там стоял Ганс, широко расставив ноги. Он заложил пальцы за солдатский ремень, который носил поверх своей куртки, и глядел прямо на меня бесстыжими голубыми глазами.
— Не хожу с теми, кто не стесняется орать под хозяйскими окнами, — отрезала я.
— Подумаешь! Они все равно делают вид, что танцуют. Пойдем, прогуляемся, не задавайся. Ты сохнешь подле своей госпожи, так и вся жизнь пройдет.
Я пожала плечами. Идти мне никуда не хотелось, и я с тоской взглянула вдаль, на дорогу за воротами. Мне показалось, что у сторожки привратника стоят двое: то ли обнимаются, то ли держатся за руки, отсюда было трудно разглядеть. Я мечтала, чтобы кто-нибудь прогнал наглого слугу из-под окна, но как назло никто не торопился появиться из дома или из сада.
— У меня дела, — наконец ответила я, вообразив, что это был достойный ответ. — Мне надо дождаться свою госпожу.
— Да брось, — он подмигнул мне. — она вернется сегодня не рано. У тебя еще уйма времени.
— Не рано? Откуда ты знаешь?
— Я видел, как она ушла гулять с одним из гостей. Девка всегда девка — знатная или нет, на уме только одно.
— Это у тебя на уме только одно! Куда они пошли? — я забеспокоилась, потому что не хотела, чтобы баронесса наделала глупостей, и знала, если что случится, ее мать обвинит во всем меня, да и сама себе я не прощу ротозейства.
— Спускайся, покажу.
