– А я знаю, ты не можешь говорить. Ты настолько рад меня видеть, что потерял дар речи. Вот раньше телепал языком без остановки, расплёскивая свой яд, а теперь тебе даже сказать нечего… Это как-то невежливо.
– Как мила человеческая жизнь, – продолжал их разговор голубоглазый блондин, казалось, мечтая выставить всё как можно безумнее. – Не осознаете этого, пока сами не умрёте.
Чистая душа, для меня она пахнет, как самый восхитительный цветок или как самый сладкий пряник. Эта душа благоухает, вы не можете этого чувствовать, потому что вы всего лишь человек. Вы никогда не задавались вопросом, почему среди безумных людей совсем нет красивых лиц? Безумие искажает черты. Выражение лица становится уродливым, потому что в мыслях творится невообразимый бардак. В безумца точно вселяется что-то чужеродное, что отравляет его организм, лицо приобретает нелепое выражение, – продолжал ладным слогом тот, кого Ли Ян назвал Аконит.
– Что же ты не пьешь? – улыбнулся китаец лукаво.
В стенке бутылки из-под шампанского отразилось его ошеломленное лицо. Сатин отпрянул назад, и отражение тоже несколько отдалилось.
– Нет… этого не может быть… не может… – он решался на эти слова несколько изматывающих минут.
Китаец прищелкнул пальцами.
– Верно! Этого не может быть! – проскандировал Ли Ян, усмехнувшись своей прежней недовольной улыбкой, словно выдвигал ему претензии, впрочем, как и раньше.
Он сходит с ума.
– При жизни ты всегда давал пустые обещания и никогда их не сдерживал, – обвинил его китаец. – Ты всё время лгал окружающим. Ты совсем не думал, когда предавал чьи-то идеалы. Нет, Сатину не понять. Он слишком высокого мнения о себе. Он влюблен только в себя и в свое отражение в зеркале, – твердил Ли Ян уверенно.
Сатин уставился на парня, не отрывая взгляда от его простого широкоскулого лица.
– Ну что же… Выпей, очисти свою голову от лишних мыслей, это ведь так просто для тебя – напиться, – осклабился Ли Ян. – Умер не ты, а я, так зачем же страдать? – низкий голос обличающе подскочил вверх.
Он смотрел в светло-карие глаза Ли Ян. Долго, пристально, но оторваться уже не мог. Его сознание постепенно заволакивало. Успел ощутить неладное, прежде чем мужчина в голове закричал. Сатин зажал уши и застонал. Связь с Ли Ян тут же разорвалась, и туман рассеялся, крики в голове стихли.
Некоторое время Сатин зажимал уши руками, боясь, что взрыв голосов повторится вновь. Ли Ян истолковал это по-своему.
– Тут что-то есть? – подколол китаец, постучав пальцем по своему лбу. – У блондинки обнаружили мозги?
– Вы жили с нами. Припоминаете? – обратился к нему Аконит. – Со мной и другими детьми. А потом пришел мой брат, и сказал, что ему нужны еще образцы. Много-много образцов, – бестолково рассуждал Аконит. – Мы были очень возвышены. Все восхваляли нас. Совместными усилиями мы создали чудо из чудес.
– Вы тот самый… что был на концерте… – Он смог сосредоточиться, только когда голос в голове начал редеть. – В ореоле света…
– Верно. Вы видели меня и поняли, что это я обрушил потолок, но не стали прислушиваться к чужим объяснениям. Вы попросту не поверили своим глазам, вы и сейчас, должно быть, сомневаетесь в собственном рассудке. Я тот, кого вы называете судьбой, известный как фатум. Я не причиню вам вреда, однако в вашу жизнь вторглись, и я вынужден ответить за поступки моей расы.
От внутреннего напряжения ладони дрожали. Сатин ощущал, как его разрывают на части чьи-то клешни, как в тело вонзаются теплые зубы. Они тянули его, каждый в свою сторону. А еще это тело… Словно он забрался в чужую душу и тайком выглядывает из-за её застенок. Двойник рвался из него, стремясь потопить Сатина в многоголосье звуков и красок, пестрящих в голове.
– Я покажу вам свой мир. Так вам легче будет смириться с существованием таких, как я. Вам известна притча о верховном фатуме и жене оракула? Фатумы недостойны касаться вещей оракулов, фатумы лишь прибирают за своими господами, многих несчастных эта история ничему не научила… так быть может, мои слова научат чему-нибудь Сатина?
Ли Ян в привычной для него манере усмехнулся, но решительно промолчал, давая Аконит возможность высказаться.
Сатин зажмурился, борясь с головной болью.
– Научит никогда не связываться с оракулами. Они пристращаются к тому, что они считают своим, так же самозабвенно они лгут. Их дела чужды, как и смертным, так и таким недостойным созданиям, как фатумы. Всякая война расплывается большим пятном и становится необратимой катастрофой, способной засорить любую нацию, и будет неважно, есть у тебя четыре крыла и жезл всевластия или нет. То, что мы хотим поработить всё их племя и отвоевать свою планету – это не миф. Но и фатумам есть в чем покаяться. Мы, их преданные слуги, влюбляемся в оракулов и спим с ними. С тех пор, как только были созданы фатумы, мы стремились стать ближе к оракулам. Мы отдаляемся от своего истинного предназначения – привносить в ваш уединенный мир свою бесподобную красоту. Ну ладно, хватит об этом. Откройте глаза, Сатин.
