– Т-ты не п-пнял? Т-то, ч-что я ск-сказаал – это б-была шутка, – дрогнул в его руках брат, только по этому Эваллё и понял, что Маю ухмыльнулся, поскольку речь сопровождалась клацаньем зубов, разобрать вложенные в неё чувства стало сложнее. – А т-ты т-таак с-серьезно вос-спринял, даж-ж заб-баавно.
– Ну хорошо, если так.
К сильному запаху сырости примешалась привычная уже вонь табака, согревая, заполняя внутренности. Маю представления не имел, как ему повезло, что эти слова всего лишь неудачная шутка. От куртки исходил аромат новой кожи, от расстегнутого воротника – тень привкуса пота и геля для умывания. Запах раздразнивал сосущую тоску в животе. Звериный нюх позволял Эваллё слой за слоем избавляться от одежды, расстегивать молнии, забираться в самые дальние уголки, куда нет хода всем остальным. Тепло убаюкивающей волной просачивалось в клетки. Парень не видел лица своего брата – только профиль, линию подбородка, щеки и кончик прямого, тонкого носа. Маю не делился мыслями, Эваллё не догадывался, что может крыться в его подростковой голове. Погружаясь в кошмар, сквозь пелену тумана и собственных ресниц еще видел ямочку на нежной щеке.
В сон назойливо прорывался холод. Сновидения всякий раз были столь отчетливы, что не верилось в существование остального мира. Пальцы на руках и ногах сводило от холода, как только Маю сбросил пелену сна, озябшее тело прошил озноб, впиваясь сотнями иголок. Не до конца сознавая, что происходит, мальчик просто лежал, обхватив себя руками. Горло саднило, несмотря на то, что было больно глотать, очень хотелось пить.
Ветер исчез. Туман плыл над футбольным полем, складываясь в невесомый полог, сквозь который проступал бледный диск месяца. Более реальными, чем ночью, стали очертания трибун. Маю порылся в карманах одежды, разыскивая мобильный телефон. Когда ледяной корпус скользнул в ладонь, по руке прошла дрожь. Поднеся тот достаточно близко к глазам, мальчик постарался сфокусировать сонный взгляд на дисплее. Глаза слипались, потирая их, Маю сел с телефоном в руке. Похоже, тот разрядился на холоде. Который час? Подняв взгляд на голубые, предрассветные сумерки за дымкой тумана, боковым зрением мальчик уловил силуэт на траве рядом с собой.
Приминая джинсами траву, Маю согнул ноги в коленях. Нижняя часть тела почти онемела, и только когда зашевелился, приток крови пошел быстрей. Неловко подобравшись к брату, мальчик заметил, что тот крепко спит. Течение мыслей в голове было настолько слабым, что Маю весьма смутно представлял себе происходящее, еще труднее было вспомнить о вчерашнем дне.
– Валь, – сонно позвал, легонько толкая брата в плечо. Холодный и как будто влажный плащ пропитался туманом. Эваллё походил на призрак. Черное тело, волосы и белесое лицо и ладони.
Маю оглянулся на дорогу за полосой саженцев. Большую часть шоссе закрывали трибуны, в проходе между ними в сторону автобусной остановки шла утрамбованная земляная дорога.
– Валь, поднимайся, – Маю навис над парнем, теребя за плечо. – Замерзнешь до смерти, просыпайся.
С шоссе доносились редкие звуки проезжающих автомобилей. Что там за бортом сна? Воскресенье, раннее утро.
Эваллё так крепко отрубило, что пришлось вложить силу в хлопки. Меловые щеки казались холоднее снега. Еще сонный, со слипающимися глазами и гудящей головой, Маю тряс брата. Повернувшись корпусом к парню, он перенес вес на левую сторону и привалился боком к Эваллё.
– Эваллё, вставай, ну! Вставай, вставай! Вста-вай! – монотонно заладил Маю, начиная уставать от неудобной позы.
Веки брата были плотно сомкнуты, губы посинели.
На дальнем краю поля стоял киоск с напитками, ночью Маю даже не обратил на него внимания. Движение происходило на механическом уровне. Поднимаясь с колен, промочил в росе джинсы, ладони теперь стали влажными. Отправившись неверной походкой через поле, Маю ощущал себя полностью разбитым и опустошенным. Заодно проверил лоб, пытаясь убедить себя, что не простудился. Спотыкаясь на ровном месте, как заведенный, не соображая, принялся дергать холодильник с напитками за дверцу. Естественно та не подавалась. Не сразу понял, что таким макаром никогда не доберется до бутылки воды. Ларек пока не открылся. Не взламывать же ящик с водой! Хотя можно было бы разбить стекло и оставить деньги где-нибудь в таком месте, где продавец обязательно бы их увидел. В кармане еще оставалось немного – хватило бы на завтрак в пиццерии, либо на такси до дома. А если брат вот прямо сейчас проснется, то мальчик лишь выставит себя дураком, пытаясь добыть тому воды. Ждать открытия тем более было бы глупо.
