– Ну тварь… – «бородач» тяжело дышал, держа ладонь у горла, – я тебя выебу так, что к утру не очухаешься! – и навалился Эваллё на колени, не желая повторять старую ошибку. Жгучая боль прошила внутренности, застлав обзор. Твердый кулак методично опускался на плечи, грудь, живот. Краем сознания Эваллё еще улавливал сиплое, испуганное дыхание Маю. Ремень с хитрым замком расстегнуть не удавалось, и, достав нож, ублюдок принялся кромсать кожу ремня. Когда дубовая ладонь байкера случайно надавила на живот, тело само выгнулось от боли, а с языка сорвался стон. – Тогда тебе сраные ноги точно не понадобятся! Ты у меня ползком, эскимос еб…
Как вдруг взвыл главарь банды. Эваллё совсем перестал следить за тем, что происходит у выхода, забыв на время о Лекке.
В руке младшего брата сверкал один из его бойцовских ножей, которые сам-то Эваллё ни разу не применял на деле, а уж видеть этот нож в руках Маю было тем более необычно. Что-то было не так со ртом Лекки – окровавленные пальцы накрывали губы, лицо будто свело судорогой.
Парни отвлеклись на шум, дав Эваллё шанс оклематься. Пьяный прекратил ржать и теперь мутно взирал на главаря.
– Ты ему нахер рот распахал, чудила! – рявкнул парень, еще не до конца врубившись, что происходит. А когда врубился, его лицо помертвело.
Кажется, Маю даже не осознавал, как порезал кого-то ножом, его взгляд был прикован к брату, точно Эваллё заполнил для него всё пространство.
Воспользовавшись ситуацией, мальчик вытащил откуда-то из недр пальто небольшую банку, как от лака для волос, и распылил вокруг себя. За спиной Маю происходила какая-то возня, до Эваллё доносились сдавленные крики.
Один из двух парней куда-то задевался, с Эваллё остался только «бородач», у которого был нож. Заметив, что Холовора зашевелился, угрожающе захрипел, передавленное горло других звуков извлекать не могло:
– Ты у меня на прицеле, только рыпнись, тварь! – острие ножа недвусмысленно было направлено в промежность.
Ощутив во рту привкус крови, Эваллё стиснул зубы. Из желудка начала подниматься волна горечи.
Внезапно на голову «бородача» опустилась та самая банка. Маю замахнулся снова, метя в висок – непредвиденная атака вывела байкера из строя на пару секунд, и Эваллё успел перехватить его запястье, отводя нож от своих джинс. То, что держал мальчик, оказалось газовым баллончиком. Впихнув баллончик брату прямо в руку, Маю встал за спиной «бородача» и приложил лезвие ножа к его горлу.
– Отпускай его! Ну! – дернув одной рукой за ворот кожаной куртки байкера, мучавшего Эваллё, Маю плотнее приставил нож. – Слезай или я вспорю твоё горло!
Давление чужих ног на колени ослабло, и Эваллё смог отползти. Он уже предчувствовал, что сейчас произойдет, но был по-прежнему слишком далёк от Маю, чтобы помешать этому случиться. Байкер схватил руки Маю, обнимающего его за шею, и, невзирая на страх перед ножом, выкрутил подростку запястья. Горло стало вне досягаемости лезвия, кончик ножа оказался направлен Маю в плечо.
Эваллё вскинул руку с баллончиком и выпустил струю себе над головой – это отвлекло ублюдка, и Маю успел опустить лицо, так что следующий поток едкого газа весь пришелся на физиономию «бородача». Страшно взвыв, тот выпустил мальчика.
Стараясь не дышать, Эваллё сплюнул кровь и кое-как приподнялся на руках. В паху запульсировало, когда он сдвинулся с места. Испугался, что не сможет встать. Перед глазами заплясали искры, желудок скрутило. Пока парень пытался совладать с ногами, Маю огрел «бородача» рукояткой ножа, недостаточно сильно, чтобы отправить в нокаут. Из горла вырвался шумный вздох, когда Эваллё всё же удалось подняться с пола. Зажав ладонь между ног, он сложился пополам – эти уроды здорово его отделали. Боль прострелом отдавалась в позвоночник.
– Дай сюда! – рявкнул Эваллё, выхватывая у подбежавшего брата нож. Перерезанный ремень болтался на бедрах. Только сейчас, встав на ноги, парень осознал, что через провалы в стенах, которые вскоре должны будут стать окнами, проникает ледяной ветер, а плащ валяется на полу. – Я сейчас… – прихрамывая, он ковылял к пьяному. Зажмурив на мгновение глаза, испустил тяжелый вздох, борясь с болью в паху. – Сейчас тебя…
Стало ясно, что Лекка и еще один, костлявый засранец в военной форме, попросту смылись, когда Маю начал размахивать ножом и распылять баллончик.
Пьяный тупо смотрел на Эваллё, не стремясь защититься от ножа. Рука дрожала, но лезвие неукоснительно поднималось.
– Он… – забубнил парень, – решил изв’ниться за мелкого… Он правда не х’тел обидеть п’цана. Мы просто х’тели п’смотреть, как он будет плакать…
– Сейчас ты у меня очень горько заплачешь!
Живот свело судорогой, и Эваллё отхаркнул яркую кровь на светлые плитки пола. Дальнейшее продвижение стало мучительным. Эваллё привалился к стене у выхода, судорожно хватая ртом холодный воздух. Продвигаясь в сторону байкера, парень наставил на размытые очертания его горла лезвие ножа.
